Малый уголок

— Как бы не так! Каждый раз она отправлялась за мной следом. Ну, в первый–то раз ей было известно, куда я уехал, это было нетрудно, но все остальные разы она знала об этом не больше, чем человек на луне. Я бы прозакладывал последний пенни, что она меня не найдет. Все равно что искать иголку в стоге сена. А затем в один прекрасный день она тут как тут, подойдет совершен но спокойно, словно мы виделись с ней только вчера, и без «здрасьте» или «какими судьбами» и еще чего–нибудь в этом роде скажет: «Вам пора побриться, капитан, если хотите знать мое мнение» — или: «Эти ваши штаны, капитан, форменный срам»… От этого у кого хочешь душа в пятки уйдет.

Капитан Николс замолчал, скользнул взглядом по пустынному морю. Ночь была такой светлой, что ясно различалась линия горизонта.

— Ну, уж на этот раз я ее оставил с носом, удрал наконец. Она не знает, где я, и узнать ей неоткуда, но, провалиться мне на этом месте, я бы не удивился, кабы она вдруг подошла к нам на шлюпке, при полном параде, — на нее посмотришь, сразу видишь, что она леди, этого у нее не отнимешь, — поднялась бы на борт и сказала: «Что это за вонючий, мерзкий табак вы курите, капитан? Вы же знаете, что я не переношу ничего, кроме «кэпстона»… Это все нервы.

Вот где собака зарыта. Отсюда и моя диспепсия, коли говорить начистоту. Я помню, как–то в Сингапуре пошел я к врачу, которого мне очень рекомендовали, и он записал кучу всяких вещей в своей книге, знаете, как это делается, а потом поставил внизу крест. Ну, мне это не очень понравилось, я и говорю ему: «Послушайте, доктор, — говорю, — что значит этот крест?» — «А, — говорит он, — я всегда ставлю крест, когда у меня есть основания предполагать семейные неурядицы». — «Понимаю, — говорю я, — вы попали в самую точку, доктор, я, и верно, несу тяжкий крест». Умный был тип, этот доктор, только диспепсию мою он не вылечил.

— Сократ нес тот же крест, капитан, но я не слышал, чтобы это отразилось на его пищеварении.

— Это кто такой?

— Честный человек.

— Много ему с того было проку?

— По правде сказать, никакого.

— Я всегда говорю, надо легче относиться к вещам, брать жизнь такой, какая она есть, а коли будешь слишком большим чистоплюем, останешься на бобах."

"Доктор Сондерс засмеялся про себя. Забавно было думать, что этот неразборчивый в средствах негодяй пребывает в паническом страхе перед своей женой.