Малый уголок

— Эрик рассмеялся. — Он почти совсем забыл язык, говорит наполовину по–шведски, наполовину по–английски, да еще вставляет малайские и японские слова. Сперва мне было очень трудно его понимать. Забавно, что можно забыть родной язык. Мне всегда нравился английский. Так прекрасно было вести долгие беседы с Фрисом! Я никак не ожидал встретить здесь настолько образованного человека.

— Не могу понять, как он здесь очутился.

— Фрис прочитал об этом острове в какой–то старой книге о путешествиях. Он рассказывал мне, что мечтал попасть сюда с раннего детства.

Смешная вещь — он вбил себе в голову, что это единственное место на свете, где ему хотелось бы жить. И знаете, это странно: он забыл название острова, нигде не мог найти книжку, в которой о нем прочитал, знал только, что это одинокий остров в небольшом архипелаге между Целебесом и Новой Гвинеей, где море пахнет пряностями и стоят огромные мраморные дворцы.

— Это больше похоже на то, что читаешь в сказках «Шахразады», чем в книге о путешествиях.

— Как раз то, что очень многие и надеются найти на Востоке.

— Порой и находят, — пробормотал доктор.

Он думал о величественном мосте, который пересекал реку у Фучжоу. Под ним было оживленное движение: большие джонки, с нарисованными на носу огромными глазами, чтобы видеть путь перед собой, вупаны с тентами, плетенными из пальмовых листьев, хрупкие сампаны и тарахтящие моторки. На барках обитал беспокойный речной народ. Посреди реки мужчины в набедренных повязках ловили с плота рыбу при помощи бакланов. Это зрелище можно было наблюдать часами.

Рыбак посылал баклана в воду, тот нырял, хватал рыбу, а когда птица поднималась на поверхность, он подтягивал ее за веревочку, привязанную к ноге; затем, пока баклан сердито хлопал крыльями, пытаясь вырваться, он сжимал ему горло, и тот изрыгал только что проглоченную рыбу. В конце концов, в «Шахразаде» тоже рассказывается об удивительных приключениях рыбака, пусть тот и ловил рыбу на иной, свой, лад.

Датчанин продолжал:

— Фрис приехал на Восток, когда ему было двадцать четыре года.

Он расспрашивал всех, с кем встречался, не слышали ли они о таком острове, но, знаете, в Малайской федерации и в Борнео мало что известно о здешних краях. В молодости он был то, что называют «перекати–поле», и все время ездил с места на место. Вы слышали, что говорил ему старый Свон, и я думаю, так оно и есть. Он не мог надолго удержаться на одной работе. Наконец он попал сюда. Ему рассказал об острове шкипер какого–то голландского судна.