– Спасибо вам за все и простите, если что не так, господин Умаров, – подаюсь вперед, чтобы, наконец, выскользнуть из авто, но мужчина ловит меня за локоть, заставляет обернуться, взгляды скрещиваются. Мой шокированный и его какой-то темный, жадный.
– Для тебя я Баграт, девочка. Никакого официоза.
Чеканит слова и отпускает меня, а я выхожу из машины и ковыляю по лестницам ко входу. Идти в носке еще то удовольствие, но я заставляю себя не оглядываться, хоть спину и жжет от пронзительного взгляда кавказца.
Что-то странное я испытываю, непривычное, мурашки бегут вдоль спины, а внизу живота какое-то напряжение, тяжесть.
Отмахиваюсь от лишних мыслей, белый носок быстро мокнет и неприятно холодит кожу, пока поднимаюсь по лестницам ко входу в здание, но упрямство у меня в крови, да и девчонка в носке вызывает меньше интереса, чем если бы меня нес на руках взрослый мужик с хищным профилем…
Слышу смешки за спиной, кусаю губы, понимаю, что Умаров выполнил мою просьбу и не помог, но мне почему-то с каждым шагом хочется, чтобы вышел за мной и вообще, чтобы не уходил…
Наконец, когда достигаю цели, чувствую укол в солнечном сплетении.
Странное чувство, которое заставляет обернуться и увидеть, что моего случайного знакомого уже нет, автомобиль тихо уезжает под восторженными взглядами проходящих мимо студентов.
Смотрю вслед исчезающей черной иномарке и киваю, словно соглашаюсь с тем, что все правильно. Взрослый мужчина на подобном седане живет иной жизнью.
Бедной сироте с ним не по дороге…
Либо действие лекарств проходит, либо просто угнетенное состояние, но до своей комнаты я дохожу чисто на упрямстве, поджав больную ногу и прыгая цаплей.
– Надька, ты чего такая смурная? Чего это с тобой?! – стоит ввалиться в помещение, как меня окликает соседка по комнате, но я не отвечаю. Добираюсь до своей кровати и просто падаю, скинув старенький пуховик на стул, что стоит рядом, и избавившись от грязного кроссовка в разводах кофе.
– Надь, что с ногой-то? Машина, что ли, сбила?
– Просто ногу подвернула, – бурчу и отворачиваюсь, стягиваю и отбрасываю носок."
"Лена что-то говорит, но ее лепет воспринимается лишним шумом. Говорить с кем-либо не могу и не хочу. Подкатывают слезы, я реву не пойми из-за чего. Может, из-за того, что не знаю, в чем буду ходить на пары, так как я лишилась единственной обуви, или же просто накатывает некая безысходность.
