Хорошо, что не сказал что-то высокомерное в стиле «пустяки», не ранил мою гордость. Это для него действительно пустяк, но… не для меня.
В тот день Баграт просто довел меня до общаги, проводил, так сказать. Почти не разговаривая.
Тихонечко дошла до нужного строения и остановилась, бросив осторожный взгляд на матерого взрослого мужчину.
– Спасибо, что проводили…
– Слишком много благодарностей, – выдает иронично, слегка кривит губы в усмешке, красивый и опасный до безумия.
Пауза, в течение которой я слегка пожевываю губы, и мое робкое:
– Спокойной ночи.
Не жду ответа, поворачиваюсь, чтобы уйти, и уже второй раз за полчаса меня ловят за локоть, но в отличие от холодных лап Федорова, прикосновение Умарова обжигает даже сквозь одежду.
Разворачивает меня к себе, и я поднимаю на него растерянные глаза. Так и стоим. Молча.
Баграт рассматривает меня, не убирая своей руки, смотрит так, что кожу покалывает и жжет, а я не могу ничего понять по его непроницаемому лицу, по холодному выражению стальных глаз.
На доли секунд кажется, что мужчина под внешне спокойной оболочкой просто кипит, но стоит ему моргнуть, как это ощущение бесследно исчезает.
Опять острый взгляд проходится по моему лицу.
Я не понимаю его… Не осознаю, что может зацепить во мне такого мужчину, но уже ловлю на себе завистливые и шокированные взгляды некоторых запоздавших девчонок, которые проходят мимо.
– Спокойной ночи, – наконец, выговаривает спокойно, улыбаюсь робко, прощаясь, но Баграт оглушает безапелляционным: – До завтра, Надежда, до завтра…
Поначалу боялась его, пугалась, ускользала, а он появлялся на моем пути снова и снова.
Встречал у универа, провожал, а я, как и многие эффектные девушки, не могла понять, что такой представительный мужчина делает рядом с замухрышкой в старом пуховике…
Да-да. Я сама не понимала…
Не верила, что могу заинтересовать…
Отнекивалась. Засиживалась допоздна в библиотеке и не спешила в общагу, чтобы вдруг не встретиться…
Но…
В один прекрасный день, а точнее, вечер, когда я полностью погребена под тяжестью книг и учебников…"
"Горячая рука опускается на мое плечо, вскрикиваю приглушенно, тихо, от страха горло спазмом стягивает, поднимаю глаза и тону, столкнувшись с темными графитами.
Не верю глазам своим. Посторонний в читальном зале университета, когда нас охранники даже без студенческого не пускают, хотя хорошо знают в лицо, заставляют возвращаться и приходить с корочкой.
