Стоит столкнуться с темными графитами, как меня током бьет от той жажды, которую вижу в горячем мужчине, пугаюсь такого напора, глаза заполняются слезами, а он проводит большим пальцем по моей щеке, ласкает.
– Сладкая девочка, невероятная просто… – выдыхает рвано, хрипло, голос у него вибрирует, – не бойся меня, Надя…
– Как не пугаться, к-когда вот так… – выдыхаю совсем сипло и чувствую, как ведет пальцем по моей скуле, и только после этого понимаю, что он слезу стирает.
Наклоняет голову и просто рассматривает, оставляя взгляд на моих распухших дрожащих губах.
Отпускает в следующее мгновение и зарывается длинными пальцами левой руки в свои волосы. Резкий жест. Спонтанный. Словно сам не ждал, что так отреагирует…
В ту ночь он просто захлопнул мой учебник и сказал, что проводит. Без вопросов. Строго. Не давая шанса на отказ. Шел рядом, спрятав ладони в карманах брюк и откинув полы дорогого кашемирового пальто.
А я прижимала учебники к груди, не зная, куда себя деть.
– О чем думаешь? – неожиданно задал вопрос, пока мы шли по алее, мягко освещенной желтым светом фонарей, уже рабочих, как и сказал Баграт, их починили на следующий же день.
– Что я ничего не понимаю, не знаю, чем могла зацепить, все перевернулось в моей жизни вверх дном, стоило упасть к вам в руки, и…
Резко поворачивает голову ко мне, простреливает взглядом.
– К тебе, Надя, мы с тобой на ты.
Останавливаюсь и смотрю в глаза мужчине. Красивый. Высоченный. От него веет богатством и властью. Тьмой какой-то, которая расходится от его тени, напоминая крылья демона.
Любуюсь бруталом с острыми восточными чертами и ловлю себя на том, что сердце болезненно колет, губы сами раздвигаются в извиняющейся улыбке и я выдыхаю обреченно:
– Не нужно со мной играть, Баграт, мы ведь оба понимаем, что я вам, мягко говоря, не пара…
Кривит губы в ухмылке, оголяет ровные зубы, а я неожиданно для себя понимаю, что мы здесь, на этой алее, совершенно одни, а до общаги далековато.
Мужчина словно чувствует мой страх. Делает всего один шаг и ловит меня, притягивает к себе, наматывает волосы, собранные в хвост, на кулак, заставляет откинуть шею до боли в позвонках.
– Я даже не начинал играть с тобой, девочка, – выдает как-то порочно и голос спускается до опасного хрипа, а на губы обрушивается поцелуй, сметающий все мое сопротивление."
"Обращаю взгляд на мужчину, который смотрит куда-то вдаль. Здесь и сейчас в особняке Баграта, когда в детской спит наш сын, эти воспоминания наиболее болезненны.
