В то время как внутренний голос кричит, что вообще-то после такого количества секса без перерыва, когда твой мужчина метит тебя всю и кончает в тебя, бывают последствия…
Валентина Григорьевна не настаивает на своей догадке, кивает и забирает Брошку во двор – погулять…
Я же остаюсь сидеть наедине со своими мыслями.
Столько лет я ненавидела Умарова. Боялась признаться самой себе, что, несмотря ни на что, продолжаю любить монстра…
Выдуманного. Теперь знаю, но все же…
Рвотный позыв повторился и на следующее утро, затем опять…
И вот я сжимаю в руках тест и боюсь…
Неправильный страх.
Глубинный… он живет во мне, как, впрочем, и радость, которая зарождается…
Робкая. Боязливая… Но все же…
– Мама! Мама! – кричит из спальни Игнат. – Я плоснулся!
– Я сейчас, мой хороший!
Прячу тест в заднем кармане, споласкиваю руки и выхожу к сыну, улыбаюсь сонной мордашке моего малыша, который трет глазки и улыбается.
Мое счастье. Мой сынок…
Подхожу к нему, обнимаю и улыбаюсь в макушку.
– Ма…
Наконец, проговаривает после паузы, когда я затискиваю его и по комнате разносится его звонкий смех…
– Что, Брошка моя? – заглядываю в глаза сыну, который выражением сейчас нестерпимо похож на отца.
– Я хотю бабу и деду… – выдает тихо.
– И я… – отвечаю тихо, осторожно смотрю на сына, прикусываю губы, мне нужно ему о многом рассказать, но я хочу, чтобы мы сделали это с Багратом. Я задолжала ему разговор с сыном.
– Тебе здесь не нравится? – спрашиваю, приглаживая темные шелковые волосики. – Домой хочешь?
Улыбается мой малыш, смотрит на меня так пронзительно, совсем по-взрослому, и отвечает серьезно.
– Неа… Нлавится… Ты улыбаешься… и мне нлавится…
Прикусываю губу. Устами младенца, как говорится…
Здесь. В доме Умарова я действительно чувствую себя защищенной. Улыбаюсь. Смеюсь искренне. Беззаботно. Не думаю о долгах, о том, что какие-то уроды завалятся в мой дом и будут требовать долги.
Знаю, что Баграт решил с этим все вопросы и родным Виталика также никто докучать не будет…"
"Но все же, стоит подумать о людях, которые приютили меня, которые заменили настоящих дедушку и бабушку моему сынишке, как сердце болезненно сдавливает…
– Ма! Гулять хотю!
Киваю и прекращаю думать.
Занимаюсь весь день сыном. Забываю даже про тест, который все так же лежит в заднем кармане брюк.
В какой-то момент меня ведет, и я слышу предупредительный голос Валентины Григорьевны.
– Наденька, отдохните, а я Игнатушку уложу.
Хочу возразить, но на меня накатывает слабость.
