Онлайн-библиотека книг
Неужели из этого может что-то получиться?"
"Рита ехала на такси в больницу, держала на коленях сумку с вещами Марка, от которых едва уловимо пахло его одеколоном, и еле держалась, чтобы не вжаться в них лицом и не начать вдыхать этот запах, по которому она уже успела соскучиться. А ведь даже дня не прошло.
Марк и она.
Как пара.
Как… семья?
Можно ли надеяться на это или лучше все же не надо, чтобы потом не было еще больнее?
Глава 19
В палату подниматься было нельзя, все посещения проходили исключительно внизу, в больничном фойе.
— Где ребенок? — дрогнувшим голосом спросила она, даже не поздоровавшись.
— Все хорошо, — поспешил успокоить ее Марк. — Он спит, я не стал его сюда тащить.
— А кто…
— Там одна мама согласилась посмотреть за ним.
— Одна мама, значит, — нехорошо прищурилась Рита. — Все понятно.
— Солнце, — Марк мягко рассмеялся и притянул ее к себе, коснувшись губами виска, — я не понял, ты ревнуешь что ли?
— Я?! — вспыхнула Рита.
Она не успела договорить, потому что Марк заткнул ей рот поцелуем. А потом, с явной неохотой оторвавшись от ее губ, шепнул на ухо:
— Соскучился по тебе.
— И я, — выдохнула Рита, мечтая сдернуть с него одежду, упасть вместе на кровать и провести там минимум сутки, вылезая только на кухню и в туалет.
— Солнце мое…
От его слов в груди болезненно запекло, и Рита больше не могла молчать.
— Марк, зачем ты… зачем ты меня так называешь, — непослушными губами проговорила она. — Мы же просто…
— Мы же просто «что»? — заинтересованно уточнил он.
Рита сконфуженно замолчала.
— Я жду ответа, — напомнил Марк через минуту.
— Ну… мы же с тобой просто спим. Я имею в виду, у нас ведь не отношения… — забормотала Рита, а потом, увидев его изменившееся лицо, торопливо добавила: — Вроде.
Марк тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу, а потом вдруг тихо, но очень грубо выругался.
— Что? — не выдержала Рита. — Я не права? Арсений поправится, Марта вернется домой, и все у нас кончится.
— Ты так хочешь, чтобы все кончилось?
Рита могла бы поклясться, что в низком, чуть хрипловатом голосе звучала ярость и одновременно странная растерянность.
