Малыш для стервы и холостяка

Марк осторожно опустил Арсения в ванну, он бодро уселся и стал шлепать ладошками по воде, восторженно взвизгивая каждый раз, когда брызги прилетали ему в лицо.

— По-моему, он не торопится тонуть, — насмешливо заметил Марк.

— Ой помолчи, а? Я просто перестраховывалась.

Рита подошла ближе, взяла леечку и стала лить воду Арсюше на руки. Он сначала завороженно на это смотрел, а потом подполз и стал ловить струйки воды ртом, уморительно его раззевая, точно птенец. Рита рассмеялась, набрала еще воды и повторила.

И вдруг за спиной раздался неожиданный звук. Мягкий, чуть хрипловатый смех, который тут же попытались сдержать.

Рита изумленно обернулась.

Рихтер смеется? Эта скала? Этот каменный истукан?

Он не успел спрятать улыбку, и она сказочно преобразила его лицо. Жесткие черты смягчились, в ярких голубых глазах мерцал смех, и Рихтер выглядел… красивым. Черт его подери, очень красивым.

Они столкнулись взглядами, на секунду растерялись, а потом оба, как по команде отвернулись.

— Забавный он. — Откашлявшись, сказал Марк.

— Да. — Рита отчего-то чувствовала себя смущенной. — Я помою ему голову, последи, чтобы он не упал, хорошо?

— Хорошо.

Рита осторожно смачивала водой светлый пух на голове недовольного Арсюши, намыливала его специальным детским шампунем (стоящим раза в два больше, чем Ритин) и чувствовала спиной взгляд Рихтера.

— Я еще раз прошу прощения, что забыл про коляску и тебе пришлось одной нести ее наверх, — вдруг сказал он.

— Отработаешь, — фыркнула Рита, с неудовольствием заметив в своем голосе игривые нотки.

Ответом было ошарашенное молчание.

— А во сколько надо встать? — наконец обрел Марк дар речи.

— Как заплачет, так и надо, — высокомерно бросила Рита, а потом, сжалившись, добавила: — Чаще всего это около трех ночи.

— И что надо делать? — угрюмо спросил Марк.

— Я все покажу и расскажу, — ослепительно улыбнулась Рита.

Но надеждам суждено было остаться надеждами. Рита проснулась от хныканья Арсения. И хотя легла она в спальне Марты, это голодное маленькое существо было слышно и тут.

— Сейчас, сейчас, мой хороший, — пробормотала сонная Рита и потащилась в детскую. И уже в коридоре вдруг поняла: а какого фига она-то встаёт?

— Рихтер! Рихтер! Марк! Да черт бы тебя побрал.