Малыш для стервы и холостяка

Хотя какая теперь разница, правда?

— Ч-что?

— Замершая беременность. Какие-то генетические отклонения. Такое бывает. Мне просто не повезло.

Рита уже привыкла, что в ответ на эту новость люди замирают, неловко бормочут что-то и ретируются. Так было с мамой, с Владом, с начальником на работе да даже с крестной! Даже она, всегда поддерживающая Риту, явно не нашлась, что сказать, и просто замолчала, а потом скомканно попрощалась. Поэтому абсолютной неожиданностью для Риты стало то, что Марта вдруг горячо выдохнула в трубку:

— Господи, бедная моя.

Рит, это ужас. Я могу тебе как-то помочь? Ты в больнице еще?

— Да, — растерянно сказала она. — Но завтра должны выписать вроде бы.

— Привезти что-то?

— Нет, ты что. Ничего не надо.

— Тебя завтра кто забирать из больницы будет?

— Никто, — Рита автоматически положила руку на живот — привычка, образовавшаяся за последний месяц — а потом тут же отдернула ее, словно обожглась. — Я нормально себя чувствую, в этом нет необходимости. Просто вызову такси и поеду домой.

— Я приеду.

— Не надо, — с досадой сказала Рита.

— Я приеду, — в голосе Марты зазвучала настойчивость. — Просто помогу сесть в такси. Ничего говорить не буду, если не захочешь. Буду молчать. Пойдет?

— Пойдет, — неохотно согласилась Рита через паузу.

Она была раздражена. Ей казалось, что самое лучшее во всей этой ситуации — побыть одной. Чтобы забыть озабоченное лицо врача в консультации, чтобы забыть леденящий ужас, когда стало ясно, что все идет не так. Чтобы забыть каталку и лампы в операционной.

Чтобы забыть, забыть навсегда отвратительное облегчение в голосе Влада, когда Рита сказала ему, что потеряла ребенка. «Серьезно? Так это же… Мне жаль, да, конечно, жаль. Но это ведь лучший выход, правда?»

Конечно, Влад — мудак, и это даже не обсуждается, но даже он мог бы в этой ситуации проявить хоть немного человечности. В конце концов это и его ребенок. Был.

В общем, никакого сочувствия Рите сейчас было не нужно. Она и раньше справлялась сама, справится и сейчас. И тем удивительнее было, что, увидев ожидавшую ее у выхода Марту, Рита вдруг разревелась как маленькая.

Стояла и плакала, уткнувшись в нее и стараясь не замечать уже слегка округлившийся Мартин живот, потому что видеть это было больно.

Марта, как и обещала, не сказала ни слова. Молча обнимала, гладила по спине и голове, потом усадила в такси, сунула в руки пакет с какой-то едой (там оказался яблочный пирог и сырники) и попросила скинуть смску, когда Рита доберется до дома.