Все стояли с открытыми ртами, а у Ветровой даже что-то напряглось в груди. Так это все было трогательно и правильно, как не было у нее.
Несколько раз на глаза навернулись слезы, но она действительно была рада за молодых, люди счастливы и это прекрасно.
—Не первое такое мероприятие, так что все плановое и в штатном режиме, — продолжил Варшавский, всматриваясь в танцующих людей на сцене.
—Понятно, — девушка не знала, что в таком случае сказать, и говорить ей не особо хотелось. Она чувствовала странную реакцию тела на присутствие Ника и хотела поскорее убраться, но у судьбы были другие планы.
—Анечка, вы просто свет моих очей, — к Ане и Нику подошел тучный мужчина лет сорока, он и был мэром города. Таким людям сложно угодить, так что не зря Ветрова паниковала, но все было зря. Восторг читался на лицах у людей.
—Михаил Иванович, мы старались, — Аня кивнула и сдержанно улыбнулась, а мэр похлопал по плечу Варшавского и пробасил:"
"—Варшавский, тут без вариантов высший пилотаж, я сам не ожидал. Думал, будет примерно как на день Рождения моей дочери, а ты решил взять планку еще выше.
—Мы не повторяемся, — серьезно ответил Ник, окидывая Аню беглым внимательным взглядом. Тут девушка и была поймана на горячем, отчего моментально отвела взгляд на мэра и покраснела до кончиков волос.
—Теперь по любому поводу только к вашей коллаборации. Молодые, талантливые, вот что надо нашему городу! Оставайтесь с нами после работы нужно и отдохнуть.
Аня гордилась общим успехом, но все равно задерживаться не планировала, однако Ник в очередной раз сделал все по-своему, когда потянул девушку на танцпол.
—Давай потанцуем, — это прозвучало скорее как утверждение, и Ветрова даже пискнуть не успела, как ее вытянули практически в центр зала. Такой паники она давно не испытывала, а стоило ощутить на талии сильные руки Ника, как все мысли выветрились из головы. Прямо напротив были знакомые губы, маленькая ямочка на подбородке, которую когда-то Аня так любила целовать.
Плотный шлейф его духов опять укутал тело, и Аня растерялась, не знала, куда себя деть, ощущая бешеное сердцебиение.
Оно разрывало ее грудь и мешало рационально мыслить. Были рваные касания, осторожные поглаживания кожи, от которых она сгорала.
И пусть кусала внутреннюю часть щеки, пусть запрещала себе, но все равно наслаждалась его лаской, осторожной и словно украденной, словно он хотел коснуться, но не смел и в тоге получалось нечто непонятное, но все равно это нечто заставляло ее полыхать давно забытым огнем.
