- Не знаю, к чему ты привыкла, но я оставил тебе деньги на такси, потому что свои ты утопила, - рычу ей в ошеломленное лицо.
- Кхм, я... - прячет взгляд.
Ясно, о чем подумала.
– Ты как добралась вообще? – вопрос сам вырывается.
Перед глазами возникает образ Лили, которая ловит попутку. Садится с каким-нибудь мутным типом. Вроде того блондина на пляже.
Завожусь.
Хотя ситуация с потерей денег и документов, скорее всего, тоже была уловкой…
- Папу попросила такси оплатить, - шепчет она тихонько.
Такая милая, наивная.
Папина дочка.
Сжимаю хрупкие плечи, вырываю из ее груди слабый стон, отдаленно напоминающий те, что она издавала минувшей ночью. Уношусь мыслями туда.
Жадно скольжу взглядом по лицу Лили, ее приоткрытым губкам, спускаюсь по тонкой шее, на которой виднеются слабые розовые следы. Мои метки. Останавливаюсь на невзрачной хлопковой маечке, что выглядывает из распахнутого халата. Так просто, по-домашнему, совсем не эротично, а меня замыкает.
Остатки мозгов стекают вниз. Хочу сорвать с нее эту тонкую ткань, почувствовать бархат кожи и…
Давай, закопай себя еще глубже! Разложи дочь друга прямо на столе в его же кухне.
Почему нет? Если подставляться, так по полной.
Отпускаю Лилю, прячу руки в карманы. От греха подальше.
Давно меня так на женщине не клинило. Да что уж там. По-настоящему лишь один раз в жизни сорвало. С женой бывшей. Но я урок запомнил. Вызубрил.
- Ты себя недооцениваешь, - хмыкаю я, пытаясь остудиться. – Если бы я платил тебе за услуги, то сумма была бы значительно больше.
Маленькая ладошка обжигает лицо пощечиной. Лиля округляет глаза, сама пугаясь того, что сделала.
Совсем заигралась лицемерка.
- На первый раз прощаю, - чеканю холодно. – Но не смей больше так делать.
Разворачиваюсь, чтобы уйти. Делаю пару шагов – и слышу, как под подошвой хрустит стекло. Забыл совсем про разбитый стакан. В эту же секунду Лиля соскакивает со стола. Точно ноги поранит.
Назад.
Подхватываю ее на руки, в пару широких шагов преодолеваю кухню – и резко ставлю на пол.
Хочу, чтобы ушла. Немедленно. Придаю ей ускорения легким, но обидным шлепком по попе.
Не удержался, придурок старый.
Лиля ойкает, сверлит меня гневным взглядом, сжимает кулачки, но руки больше не распускает. Фыркает – и сбегает. На ходу грубо ругает меня по-русски.
Какой еще «цербер»?
Глава 11
Несколько недель спустя
Лиля
Опускаюсь на скамейку в саду своего отца. Сажусь полубоком, закинув ногу на ногу и облокотившись о покатую деревянную спинку.
