Малыш по контракту

Увижу тебя рядом с нашим домом или с ее институтом, на стройке закатаю в бетон, прямо под моим кабинетом закатаю, клянусь! Буду прямо над тобой сидеть и кататься креслом!

– Понял, – тускнеет. – В твой клуб не приходить?

– Почему это? – выдыхаю агрессивно. – Приходи. Слово держи свое, как мужик, и можешь приходить.

– То есть между нами с тобой норм все?

– Нет, не норм! Пиздабол ты, Серый… Доверять я тебе больше не смогу. Пока не смогу. Ты ж, блять, самое ценное чуть не угондошил! – сыплю матом. – Ну, блин. Мозг включи….

Это же Тамара. Томочка моя. Лисица! Глупенькая! Не помнишь, что ли, как сам эту мелочь на велике катал? Как можно было ее упустить? А если бы что случилось? Она же без охраны!

– Помню я все, – с виной опускает голову вниз, шмыгает носом. – Я затупил. Признаю. Больше не повторится.

Делаю еще несколько кругов. Остываю медленно. Кажется, сильно Серому влепил. Как еще держится?

– Поднимайся. Отвезу тебя к врачу, пусть подлатает.

– Иди, сам доберусь. Томку проверь. Скажи, что я не хотел обижать.

Пусть не дуется, – голос трещит по швам, становится глуше.

– Ты, что, во мне посыльного увидел? – спрашиваю, снова заводясь, готовый дать другу по морде.

Серый отрицательно качает головой. Я брожу кругами, снижая пар лютого раздражения. Но стоит посмотреть в сторону Серого, на его извиняющееся лицо, как снова начинает бомбить. Только теперь нутро обжигает от другого: чувствую, что перегнул. Томка та еще колючка, даже меня из равновесия выводит, я ее брат, вывезу в любом случае. Другие не факт.

– Тачку восстановлю, – обещаю. – Но за избитую рожу извиняться не собираюсь.

Серый внезапно начинает злиться.

– В жопу себе засунь! В жопу вас всех, Анваровы! В жопу!

Пнув колесо своего любимого и теперь покалеченного Мерса, Серый топает к дому.

С трудом втягиваю обжигающий воздух в легкие, ставшие мизерными. Никогда я с ним так по-крупному не ссорился, Серый всегда был отходчивым, легким.

Но сейчас я почему-то знаю, что быстро он не отойдет. Знаю, как любил он эту тачку, дорожил ей, на свои деньги купил, не на деньги отца.

Такие вещи всегда ценятся дороже, по себе знаю. Еще и дружба многолетняя псу под хвост. Трещина образовалась. Может и потом сойдется все, вернется на круги своя, но трещина останется, как зарубка.

Делаю еще несколько кругов вокруг разбитой тачки.

Нехорошо. Нехорошо, блять!

Но если бы не тачку разбил, я бы его самого основательно поломал. Как бы Серый ни храбрился, он все же не боец.

В воздух от меня поднимаются клубы пара.