Малыш по контракту

Целюсь на тонкую шейку, придерживая своих адских псов. Если дать им волю, будет лютый треш. Я хочу в это горло, я могу вбиться в него и сжимать до хруста тонкую шейку… Она же сбежит. Испугается. Точно испугается, будет верещать и сбежит на конец света. Не выдюжит этой лютости. А я не хочу… Не хочу, чтобы сбегала. Долго играть в нее хочу, сводить с ума пошлостями. Она от них течет… Мокрая, взбудораженная. Трындец, какая взлохмаченная, вспотевшая от усилий. Визуально напоминает взмокшего воробушка, который пытается выбраться из лап здоровенного кота, снова и снова получает по темечку, но еще брыкается и пыжится, пыжится изо всех.

Яро любуясь ее сопротивлением, цепляющим за нутро, приоднимающим все, что можно приподнять. Даже яйца, тяжеленные от скопившегося семени, подскакивают к самому верху, ноя от желания опустошиться.

– тшшш… Дурная моя! – снова впиваюсь зубами в сосок. – Какая у тебя сладкая грудь. Отзывчивая! – дую на торчащий, покрасневший сосок.

Он сморщивается и становится тугим, как камушек.

– Играла с грудью? Трогала свои сиськи, Ли-лич-ка!

«Кончик языка совершает путь в три шажка по небу, чтобы на третьем столкнуться о зубы…» Ли. Лич. Ка.

Не умалишенный же я, как герой Набокова, но чувствую себя именно таким – противоестественно одержимым к той, которую желать не должен.

– Они у тебя такие отзывчивые, просто атас… Я тебя только прижал, но уже знаю, что это твоя эрогенная зона… – медленно-меделлно лижу языком тугой сосок, зализывая по спирали.

Она закатывает глаза и дергает искусанными губами, сдерживая всхлипы и стоны.

Отодвинувшись на миг, любуюсь устроенным безобразием. Под дерзкой, торчащей грудью ребра под тонкой кожей – выступают, как плашки пианино – на пересчет.

Недоедает, что ли? Я накормлю… Отогрею. Приодену…

Будет моей маленькой плохой училкой. Карманная заводная штучка. Кусается, фырчит, но готова кончить!

Пальцы сводит от желания еще раз прикоснуться к ее отзывчивой кнопочке.

Пора придавить пожестче, но в этот миг она выдергивает левую руку из рукава и шмякает мне звонкую пощечину!

В правом ухе зазвенело моментально.

Другой бы растерялся, но я напротив привык уходить от удара или получать их, пришел в себя еще до того, как она меня хлопнула.

– Ошибочка вышла! Помарка!

Отвесив мне пощечину, она теряет контроль над остальным телом. Значит, разжимает бедра.