Малыш по переписке (СИ)

Он осознал свою ошибку, пришел ко мне с извинениями и предложением руки и сердца. И, вот, — хотела показать ей кольцо, но вовремя вспомнила, что его-то у меня нет, — в общем, мы быстро расписались и полетели отдыхать.

— Таисия! — вновь недовольно восклицает мама.

— Мамуль, мы все объясним, когда вернемся! Честно-честно! Люблю тебя! Пока — пока!

Но я успела оборвать связь раньше, чем поток ее вопросов и нравоучений бурным течением унес бы меня в океан воспитательных мер.

— Довольна? — поинтересовался Амир, выруливая обратно на дорогу.

— Да-а-а! — прищурилась сытой кошкой и откинулась расслабленно на спинку пассажирского сиденья.

Тепло растекалось по телу и щекотало нежными крыльями приятной неги, затапливая меня спокойствием.

— Теперь по магазинам?

Боже! Я никогда еще не бродила по магазинам, не смотря на ценники и не раздумывая, надо мне это или я могу и без этого прожить! Я чувствовала себя той самой красоткой из одноименного кинофильма.

Меняла наряды, дефилировала перед “экспертом”, а в итоге брала все то, что понравилось мне, ну и немножечко ему.

После приятного, но все же утомительного шопинга, Амир отвез нас в маленький ресторанчик на побережье. Пробовать греческую еду надо именно в Греции! И я пробовала!

Сочную, овощную запеканку — здесь ее называли мусака. Маленькие шашлычки из куриного мяса на тонких деревянных шпажках — сувлаки. А еще стащила из тарелки мужа долму с начинкой из риса, лука и различной зелени.

И облизывалась на запотевший стакан ледяного кофе, что заказал себе Амир, потягивая через толстую соломинку смузи из персиков с медом и кусочками льда.

Сытые и довольные мы возвращались домой. Посмеивались, вспоминали наши забеги в магазинчики и удивленные глаза консультантов.

— Хочешь завтра на море? — спроси Амир, когда мы въезжали в распахнувшиеся ворота виллы.

Но ответить я не успела, меня скрутила неприятная боль в животе.

Резко затормозил, не обращая внимание на то, что перегородил выезд, и автомобиль, встав поперек ворот, мешал им закрыться.

Плевать!

Испуганный голос пигалицы холодной сталью врезался в грудь, лишив меня, на мгновение, способности здраво мыслить.

Я развернулся к ней, обнявшей руками свой животик и согнувшейся в приступе боли. В Таиных широко распахнутых глазах плескалась паника, лицо стало каким-то бледно-серым, на лбу и висках выступила испарина.