– Тоже плакать будешь? – выводит из задумчивости своим вопросом.
Поворачиваюсь к нему и вопросительно выгибаю бровь.
– Могу и расплакаться. Я впервые так надолго уезжаю из дома.
Захар выворачивает на главную трассу и набирает скорость.
– Ты же не навсегда, да и можешь ездить, когда захочешь.
Прищуриваюсь и облокачиваюсь на подлокотник между нами. Оказываюсь ближе к его лицу, и Захар напрягается, но с дороги не сводит глаз.
– Ты, вообще, знаешь, что такое привязанность к человеку?
Волков недовольно сжимает губы.
– Как бы это ни звучало странно и несвойственно для меня, но я знаю даже, что такое любовь.
– Неужели? Любовь к деньгам?
Захар недовольно фыркает и качает головой.
– Давай без нотаций.
Поднимаю руки.
– Да что ты? Какие нотации? Увольте, ты взрослый мальчик, знаешь, как правильно жить и что делать.
– Вот именно, – припечатывает, ясно давая понять, что разговор окончен."
"Складываю руки на груди и отворачиваюсь к детям. Хотя чего я от него ждала? Каких слов?
Вот уж точно Волков и откровения – это несовместимое.
Ева с Егором с интересом наблюдают за тем, как пролетают кусты за окном авто. Егор при этом с причмокиванием облизывает кулак.
– Молодой человек, а вы не боитесь так в открытую наслаждаться поеданием своей ручки? – напускаю на себя строгости.
Егор замирает и переводит на меня большие серые глаза. Медленно вытаскивает изо рта руку и пытается отвлечь меня улыбкой.
Захар за рулем посмеивается.
– Вот же хитрюга. Правильно-правильно, с женщинами так и надо.
Выгибаю бровь.
– Как так?
Волков тут же затыкается, а меня разбирает любопытство.
– Улыбаться и глазки строить?
Захар пожимает плечом.
– Типа того. Можно при этом ещё зажать её в темном уголке и заткнуть, чтоб не сопротивлялась сильно.
Открываю рот от шока. А этот гад мне подмигивает и смеется.
– Эй, – ударяю его по руке, которая лежит недалеко от моего бедра, – ему нет и года, чему ты его учишь?
Захар начинает хохотать ещё громче.
– Все правильно. Простые истины, которые каждый пацан должен знать с пеленок. Так проще жить.
Захар закрывает мне рот и проводит костяшками пальцев по щеке. Тут же кожа вспыхивает под его прикосновением.
– Ротик прикройте, мамочка.
Фыркаю.
– Теперь, хочешь сказать, папочка вышел на тропу воспитания?
Угукает, а я только закатываю глаза.
– Не вздумай, – тыкаю в него пальцем, – не вздумай, слышишь?
Мою руку перехватывают и кладут себе на коленку.
