Малышка его мечты (СИ)

Но Хилари все это знала лучше меня. И, в конце концов, она взрослая девушка и может сама распоряжаться своей жизнью.

А потом это заявление Михаила…

Что значит, я поеду к нему? Снова?

— Со мною действительно все в порядке, — сказала я. — Правда. Ты и так сделал для меня много, так что…

Тепло его руки словно проникало мне под кожу, неслось по венам к самому сердцу, согревая его.

— Я не хочу тебя отпускать не потому, что ты плохо себя чувствуешь, — произнес Михаил. — А потому, что это я чувствую себя плохо. Мне нужна твоя помощь.

Он сказал это при всех, не боясь быть услышанным. Майкл спрятал улыбку, кашлянув в кулак. Хилари отвела взгляд, делая вид, будто рассматривает побережье. А спасатели береговой охраны и капитан с сыном вообще притворились каменными истуканами.

— Пожалуйста, — повторил Михаил. — Поедем со мной?

— Если тебе это действительно нужно…

Конечно же, я не смогла отказать. Хотя понятия не имела, что там задумал Михаил.

Глава 45

Я вернулась в его дом, испытывая странное чувство дежа-вю.

Снова ко мне пригласили врача, который, к слову, сказал, что мое здоровье в полном порядке. Единственное, чего мне следует избегать, так это перегрева на солнце и долгих путешествий по бурному океану.

Впрочем, моя жизнь сама по себе стала бурным океаном. От счастья у меня кружилась голова, но о дурноте не шло и речи."

"— Маша! — воскликнула Эрика, увидев меня на пороге особняка. — Я знала, что ты когда-нибудь вернешься сюда. Насовсем!

Я не испытывала ее уверенности и была смущена поведением женщины.

И все же была рада ее видеть не как хорошую знакомую, а как настоящего друга, практически родственницу.

Она ринулась ко мне, оттеснив плечом Михаила. Но тот нисколько не возражал подобному приветствию. И даже не мешал Эрике, пока та ворковала надо мной, как голубица над птенцом.

Мне вновь выделили ту же самую комнату — в ней ничего не изменилось с тех пор, как я ее покинула. Даже остались некоторые мои вещи, которые купил Михаил, но которые я не решилась забрать. Теперь я смотрела на обстановку, вещи, даже на вид из окна — совсем другим взглядом.

Так, словно это все мое, родное.

Ближе к вечеру Михаил постучал в дверь комнаты. Словно не я была гостьей в этом доме, а он.

— Можно войти? — спросил он, приоткрывая дверь, но не заглядывая внутрь.

— Разумеется! — откликнулась я. — Это же твой дом.

Отложив журнал, который читала от нечего делать, я сложила руки на коленях, мысленно готовясь к тому, что Михаил прогонит меня вновь.