А мне совсем не страшно. Только не сейчас, когда Тимур вот-вот войдёт в меня, а Тимофей терзает мои губы. Они ведь продолжают соревноваться: кто дольше поцелует, кто вырвет стон, за чьи плечи я схвачусь, когда начнёт выгибать.
– Катюш…
– Я в порядке, правда, - улыбаюсь, хотя уверена, что на утро каждая клеточка тела будет болеть. – Я хочу тебя. Вас.
И это неизменно. Не важно, что мужчины не успокаиваются, что мы уже дважды прерывались, дважды каждый из нас получал свой оргазм. Ярко и неповторимо, будто к самому прекрасному дотронулась.
– Тим!
Не сдерживаю в себе крик, когда мужчина толкается в меня. Обнимаю Тимофея за шею, притягиваю к себе. Мне для жизни необходимо касаться сразу их двоих. Когда они так близко – просто невыносимо, чтобы кто-то оставался в стороне.
Я испорчена, давным-давно, просто неисправима. Любить двоих нельзя, хотеть – только в фантазиях, не воплощать в жизнь. Но мне так плевать, что считает весь мир за дверью нашего номере.
Сейчас мы здесь втроём и никого больше не нужно.
Каждый вдох на троих, каждое касание. И наши стоны в унисон, тяжёлое дыхание. Эта близость, которой нет ничего лучше.
– Кать…
Смотрю на Тимофея, как темнеют его глаза. Он приподнимается, двигается выше. Его член практически возле моего лица, но мужчина ничего не говорит. Не просит, боится надавить.
Поэтому я киваю на не озвученную просьбу, приоткрываю рот. Касаюсь головки губами, пробую языком каплю смазки. Больше ничего не получается, когда Мур сильнее в меня толкается. Быстро, бесконтрольно.
Тимофей нежно касается моих волос, давит на затылок. И я принимаю его член, когда он мягко водит. Двигается, дарит новый вкус. Тёрпкий, острый. Я ещё никогда ничего подобного не делала, ни с кем.
И это так остро, так невообразимо нужно, что я стараюсь двигаться сама навстречу. Принять сразу их двоих, вот так. Когда они не борются за меня, не перетягивают, а каждый по-своему дарит мне наслаждение.
– Какая же ты… Лучшая, - похвала ложится краснотой на лицо, очередным приступом желанием между ног.
– Охренеть, Кать. Да, малышка.
Мужчины срываются, двигаются сильнее. Головка члена практически упирается в стенку горла, вызывая спазмы. Слёзы накатывают, но мне так хорошо, что не могу остановить Тимофея.
Он сам всё контролирует, останавливается, даёт вдохнуть, а после снова двигается. Тимур же действует без перестану. Врывается в моё тело, сжимает соски, гладит бёдра.
Двигается быстро-быстро, что голова кружится. Тело горит, а вены лопаются.
