Поднялась на стул, собираясь вытирать пыль с карниза. Господи, я бы туда вообще не додумался забраться.
А она – да. Катя, которая уборку обходила стороной, сейчас активно занимала себя. И я шарил, что это не из-за желания жить в чистоте. Не потому, что мой дом ей не подходит. Девушке просто нужно отвлечься.
У меня не получается. Её, блять, опоили. Кто-то подсунул девочке, ребёнку ещё, наркотики. А я просто не обратил внимания. Друг тоже. Провтыкали, что она была тогда слишком смелой, дерзкой. Говорила всё в лицо, почти не стесняясь.
И от этого кружило голову. Отчего-то хотелось верить, что рядом со мной она чувствует себя настолько хорошо, что ничего не боится.
А по факту всё совсем не так.
По факту, она была не в себе. И я ничем не помог.
Хочется найти и придушить собственными руками того, кто обидел Катю. Заставить заплатить за каждую секунду страданий. Девушка может говорить, что всё в порядке, но я уверен, что это не так.
Не остаётся даже намёка на первоначальный план. Чуток подразнить Катю, довести до грани.
Не в чём-то ужасном, но чтобы поняла, что за ложь всегда приходится платить."
"И плату эту взяло с нас с Тимом. Оказывается, ещё три года назад, но чек пришел только сейчас. С процентами. С чётким ощущением, что я действительно проебался тогда.
Гнали на девочку, понимали, что испугалась, пошла по самому простому пути. Соврать, что мы её опоили, изнасиловали, много другого гадкого сделали. Только ведь реально, вина на нас.
Катя никогда не была моей работой, так, дополнительная задачка, которую не обязательно было решать.
Но присматривал за ней, не давал творить глупостей. Неугомонная, без тормозов. И недоглядел. В итоге Степенко был прав, стараясь выставить нас уродами.
Потому что, если смотреть в целом, именно на нас вина за всё, что тогда произошло с Катей. Дали ей сбежать, не перехватили до того, как она оказалась в баре. Ещё и оставили там, когда она на нас наорала, посылая далеко.
Хорошо этот момент помню, как рубеж. Туда или обратно.
Нормально всё закончить или коту под хвост спустить.
И свои слова тоже помню:
– С днём рождения, Кать. Хорошо повеселись.
Повеселилась, блять.
Потому что я недоглядел.
Надо было на плечо забрасывать и к Степенко везти. А вместо этого оставили её. Дали эту секундную свободу, которой Катя так хотела.
– Тим, вернись, брат, - Тимофей внимание привлекает. – Пошли, перекурим. Пускай Катя пока сама справляется.
Девушка что-то бурчит себе, но скоро утихает.
