Единственное его объяснение по поводу того, каким будет наше будущее и брак. Единственное его озвученное требование к жене. Не ум, которого, объективно, во мне не очень много. Не красота, потому что вокруг него были женщины намного красивее. Господи, да даже не бизнес моего отчима, потому что Тигран прекрасно справлялся и сам.
Верность.
И больше ничего.
Не мыслями, так хоть поступками. А я только что позволила Тиму поцеловать себя. Действительно позволила, ни грамма сопротивления или криков. Я могла же позвать Тимофея, привлечь внимания.
Ударить намного раньше.
А я замерла.
От предвкушения, желания понять, целовала ли я когда-то его.
Если не брать в расчет ту иллюзорную ночь, что хранилась в моей голове, то я никогда не целовала их. Я была несовершеннолетней и недостаточно смелой. Но в восемнадцать же можно всё, да?
Пообещала себе, что если они найдут меня до полуночи, то обязательно поцелую. Чтобы просто знать, какого это. И поцеловала ведь, если верить моим галлюцинациям.
Или нет?"
"Вместо того, чтобы спросить напрямую, просто провела свой странный эксперимент.
Телохранители обещали меня оберегать, так? Поэтому они могут спокойно солгать, в обоих вариантах. Что кто-то из них был со мной той ночью, чтобы так не колотило. Или что никого не было, лишь бы я доверилась им и не шугалась.
– Ему не обязательно знать обо всё, малышка. Меня больше интересует твоя реакция.
– Прости, мой хук справа был недостаточно ясным? Я могу повторить.
– Повтори. Только в этот раз я буду знать, чего ожидать.
Перехвачу твои руки,прикоснусь.
Тимур бьёт по моему слабому месту. Тех моментах, которые просто так не отключишь. Сукин сын, знает, что теперь у меня буду дрожать пальцы, неспособные сжаться в кулак.
– Что у вас тут за крики?
Тимофей улыбается, словно поймал двух нашкодивших детей. Неконтролируемо отступаю на шаг от Тима, чувствуя, что меня поймали на горячем.
Хотя ничего же не было!
А потом смотрю на Тимура, и губы начинают дрожать. Старый трюк, который работал на отчиме в детстве.
И который никогда не видели мужчины, потому что я была слишком взрослой для этого.
Но сейчас я злая, а злая Катя – психованная Катя с детскими повадками. И то, что я отказывалась делать ещё сегодня утром, кажется прекрасной идей. Пускай хоть как-то задену этих двоих.
– Тим, - разворачиваюсь к Тимофею, с дрожащим голосом. – Он… Он только что приставал ко мне.
Мои слова камнем виснут в тишине. Ощущение, что воздух выкачали из комнаты. Дышать нечем, голова кружится.
