– Ты…
– Не делай вид, что сам…
Мужские голоса доносятся урывками, когда мои телохранители забываются и повышают голос. Не обращаю на это внимания, но лёгкий укол чувствую.
Что не промолчала.
Тимур сказал мелочь, но я прекрасно знаю о своих слабостях. И неадекватно реагирую в моменты, когда на них указывают. Словно чувствую себя ещё слабее, чем обычно.
Когда это делает Тигран – я могу принять. Обидно, неприятно, но я знаю цель мужа: сделать меня лучше, сильнее. А с другими ощущение, что все чуть насмехаются.
– Хватит вам, - прошу, когда точка кипения Тимов достигает предела. – Или я уйду.
– И куда ты пойдёшь, Кать? – Тимур с улыбкой смотрит, разбираясь с холодильником. Не уверена, что когда-то вообще морозилку размораживали. – В лес к медведям?
– Тут нет никакой живности. Не пугай меня зря. Я сказала правду, ведь так?
– Важно то, как ты её сказала. Катюш, скажи ты отчиму, что была с нами той ночью – не вопрос. Но ты ведь не просто так сказала.
За свои слова отвечать нужно.
– Да? И что ты мне сделаешь? Ударишь?"
"– А у тебя всё к насилию сводится? – голос Тимура должен звучат зло или с издёвкой, с тем и тем одновременно. Но не звучит – там сплошная тревога, которой нет края. – Кать.
– Да не бьёт меня Тигран, что вы на этом зациклились?
Как будто у меня других причин нет прикосновений бояться. И ожидать, что двое огромных мужчин могут мне сделать больно. И они ведь могут, если того захотят.
Сила всё решает.
И у меня этой силы столько, сколько муж даёт. Тигран повторяет, что я должна научиться сама её брать. Выгрызаться и получать то, что хочу. Но мы оба знаем – пока он рядом, мне не хочется бороться.
Уж точно не за фирму, дела, акции и рейтинг компании на рынке. Единственное, за что мне хотелось бороться – Тигран. Чтобы он был рядом, как зависимая. Потому что с ним проще, ему я доверяю.
– Потому что ты боишься прикосновений.
– Не знаю даже почему. Может это как-то связано с тем, что меня опоили и я потеряла невинность? Знаете, не желая этого.
Говорю с одной целью – увидеть их реакцию. Каждое слово взвешенное, не на запале. Внимательно слежу за тем, как мрачнеют лица мужчин. Как они приглядываются, сжимают кулаки. Так, что вырисовываются сухожилия.
Но ничего больше. Они злы, как был зол отчим. Что меня кто-то тронул, посмел обидеть. Но никаких следов того, что это как-то задевало лично их.
