Но было хорошо, как дорвавшийся наркоман до дозы. Никогда не думала, что это случится. Моя влюблённость просто была, как любят солнце или звёзд.
А тут они были со мной, можно было целовать, и гладить напряженные мышцы, и упираться пятками в поясницу, не в силах словами просить двигаться быстрее.
Краснею от воспоминаний, надеясь, что мужчины спишут это на жар от камина. Потому что это просто память (реальная! Было, это было!). И она ничего не меняет. Дарует какое-то успокоение, ложится бальзамом на мою душу. Но не больше того.
Потому что я замужем. Я не ношу кольца, Тигран тоже. Это ни к чему, маленькое украшение никогда не помогало сохранить брак. Но между нами есть что-то большее. Тигран не идеальный муж из детских фантазий, а я недотягиваю до его идеала.
Но мы стараемся. И я нужна ему, и он меня ценит. Даже когда была запертой в своём коконе, когда переживала личную драму – он никогда не давал мне понять, что я идиотка и делаю что-то не так. Постоянно учил, направлял. Но это ощущалось как способ стать ещё лучше, вариант саморазвития, а не просто «обучить овцу хоть чему-то».
Я не могу дать Тиграну много, на самом деле. Только верность, как он просил в самом начале. Я не могу быть верной мужу мыслями, потому что там такой раздрай, что мысли придают даже меня саму. Но телом, в реальности – я не позволю себе предать его.
Тигран всё, что у меня есть. И дело не в деньгах или положении в обществе. Мама с отчимом остались в родном городе, да и после произошедшего отношения между нами опустились ниже плинтуса.
Лучшая подруга Ира тоже осталась там же, пару звонков в год не считается. Да и Лену со Снежкой я не могу считать действительно лучшими подругами, с которыми можно поделиться сокровенным.
Девушки не знают, что со мной было, я не знаю их тайн. Наверное, со Снежкой мы всё же чуточку ближе, схожее воспитание с навязанными браком. Но в остальном… У меня есть только Тигран.
А если я потеряю его, с чем я останусь?
– Я рада, что мы это прояснили, - улыбаюсь теплее, чем стоило.
– Действительно рада. Мне нужно было это знать.
– Твоя боязнь прикосновений вызвана именно этим? Тем, что случилось той ночью?
– Да, наверное. Я просто… Не хотела, чтобы ко мне кто-то прикасался, когда я не знаю, кто это делал той ночью. Словно любой может быть замешан. И постоянно сидел страх, что тот, кто тогда воспользовался мной, теперь может не размениваться на препараты. И просто взять силой, без уловок. Да, - взмахиваю рукой, останавливая их речь.
