Звучит как змей-искуситель, который знает все мои грязные секреты. Что меня сейчас не бьёт страхом, не спирает дыхание от мысли, что со мной могут что-то сделать.
Народу в самолёте уйма, мы же летим в воскресенье, многие возвращаются домой. Я могу вскочить на ноги, позвать стюардессу. Все заметят странный шум борьбы.
Мне ничего не угрожает, мне нечем крыть это заявление.
– Вас не смущает, что вы оба сейчас меня лапаете? Или привыкли делить всё на двоих?
– Не привыкли, - Тимофей качает головой, на губах мелькает короткая улыбка.
– Но мы пришли к негласному соглашению. Нас не смущает, если тебе нормально. Или тебя пугает, что нас двое?
Мотаю головой, прикрывая глаза. Пряди закрывают лицо, не дают разглядеть красноту на щеках. Мне так стыдно, потому что это ведь действительно не волнует. Их двое, я одна.
Это никогда не казалось чем-то запредельным и волнующим. Казалось, что меня просто вырвали из другого мира, где все так живут, на троих. Потому что факт, что мне нравятся оба – не пугал, не заставлял сомневаться в своей адекватности.
Об этом я лгать не могу, не хочу.
Потому что если с кем-то наедине меня бьёт дрожью, то сейчас действительно лихорадит. От мысли, что они двое на меня смотрят, касаются, зажимают между собой.
– Хорошо, - Мур касается моей щеки, обжигает. Намеренно задевает кожу зубами, будто оставляет укус. – Так что тебя действительно волнует, Кать? Поговори с нами, озвучивай всё.
– Мы в общественном месте, нас могут увидеть."
"Мы сидим на первых местах, из опасности только снующие пассажиры и экипаж корабля.
Но Тимофей разворачивается ко мне полубоком, а его ладонь смещается на внутреннюю сторону бедра. И мужчина теперь полностью закрывает меня от тех, кто сидит на противоположной стороне.
– Так лучше?
– Если кто-то будет идти мимо…
– У нас хорошая реакция, заметим и остановимся. Тем более, ничего такого мы не делаем. Или ты хочешь чего-то большего?
– Нет, не хочу.
Хочу, до онемения в кончиках пальцев хочу. Сжимаю край подлокотника, стараюсь не показать то, что за картинки мелькают в моей голове.
Потому что там ни одной приличной мысли о том, что мужчины буду просто держать свои ладони неподвижно.
– Вот и хорошо. Расслабься, Кать. Отдохни, нам лететь три часа.
Три часа, всего. Этого недостаточно, чтобы приготовиться к возвращению в родной город. Я не была там с того самого момента, как муж увёз меня в столицу. Обрубила все связи, не думала, не хотела. Начала новую жизнь.
