Влад, конечно же, отвезет Бон-Бон домой, можно не волноваться.
Я успеваю пройти добрую часть этого вонючего лабиринта, прежде чем понимаю, что кто-то идет за мной следом. Оглядываюсь.
— Ты не сказал, как тебе постановка, — улыбается Бон-Бон, закладывая руки за спину и театрально изображая девочку-припевочку. Еще бы носком пол поковыряла.
— Понравилась, — отвечаю я, непроизвольно делая шаг по направлению к ней.
— Скупо, братик. — Она тоже делает шаг, но к стене.
— Я вообще очень неэмоциональная сволочь, — отвечаю я.
И снова к ней.
— Надеюсь, ты понимаешь, что я не прощу, — говорит Бон-Бон. Шаг — и ее спина прижата к кирпичам.
— Предвкушаю месть, — вторю я, «запирая» Бон-Бон в клетке своих поставленных по обе стороны ее головы рук. — Дашь подсказку?
Она дурманит запахом сладкой груши и своими девственно чистыми от помады губами.
— Конечно, не подскажу, — шепчет моя малышка. Таким голосом, что, будь я проклят, если в эту минуту мы не думаем об одном и том же. — Поверь, на этот раз я точно постараюсь отбить у тебя охоту вмешиваться в мою личную жизнь.
— Ты же понимаешь, что даже если бы была возможность переиграть, я бы этого не сделал? — говорю я, пытаясь — из последних сил! — не смотреть на ее губы. Проблема в том, что и взгляд глаза в глаза не очень успокаивает. — Кстати, я ждал стриптиз.
— Прости, братик, но в программе он заявлен не был. Жаль, что тебе пришлось потратиться на то, что ты и так видишь каждый день.
Она щебечет, словно маленькая колибри, которую я, если бы захочу, могу легко раздавить в кулаке.
Смять. Превратить в горстку разноцветных перышек и стряхнуть с ладони. Мне нужно доминировать над ней. Нужно показать, что в наших пикировках нет совершенно никакого смысла, потому что если она подчинится…
Я не успеваю закончить мысль, потому что Бон-Бон резко и проворно выскальзывает из моего плена, и уже я оказываюсь прижат к стене: жестко, словно какой-то мальчишка, которого впервые в жизни сейчас будут целовать. Даже оторопь берет, ведь к такому повороту событий я точно не был готов.
Моргаю, пытаясь сфокусироваться на происходящем, но все, что вижу перед собой — лицо моей малышки. Проклятье, да она висит на мне, словно маленькая обезьянка!
Руки инстинктивно тянутся, чтобы подхватить ее под бедра, но Бон-Бон тычет пальцем мне в нос и предупреждающе шипит. Ее лицо снова так близко, что я готов продать дьяволу душу за возможность просто лизнуть уголок ее рта, попробовать, такая ли она обезбашенная на вкус, как мне кажется.
