Рэм зыркает на меня с уже знакомым раздражением, но я лишь пожимаю плечами и еще раз чмокаю Маришку в щеку: она, черт побери, заслужила букет!
— Ну что, отпразднуем премьеру? — предлагает Машенька, когда с поздравлениями покончено.
Я хватаю ничего не подозревающих «братиков» под руки и, улыбаясь на все тридцать два, говорю:
— А как же, но я со своим!
Глава шестнадцатая: Рэм
Что, мать его, я только что видел?
Этот вопрос гложет меня все время, пока мы идем по каким-то сырым кирпичным коридорам, освещенным светом ламп в дырявых плафонах.
Приходиться уклоняться, чтобы не угодить в паутину проводов, которые — я в этом не уверен — не факт, что обесточены.
Моя Бон-Бон идет впереди и мне, странное дело, впервые не хочется опустить взгляд на ее задницу. Не потому, что меня перестал вдохновлять вид ее туго обтянутого джинсами «персика», а потому что я до сих пор под впечатлением от увиденного. От страсти, с которой Бон-Бон отдалась роли, от нежности в ее голосе, когда она шептала о любви, от того, что слезы над телом мертвого любимого были настоящими.
Как бы странно это ни звучало, но я не могу отделаться от мысли, что на сцене она была настоящей, а спектакль начался после занавеса.
— Куда мы идем? — шепчет Влад, когда окунаемся в очередной коридор. На этот раз — почти черный от отсутствия нормального освещения.
— Прикопают где-нибудь? — иронизирую я. — Вдруг, шутка не удалась.
— Эту прерогативу я оставлю эксклюзивной для себя, — чуть поворачивая голову, не сбавляя шаг, бросает Бон-Бон.
Я чуть не силой удерживаю себя от колкости в ответ.
Черт знает почему не хочется с ней спорить. Видимо, жаль разрушать очарование момента: того, в котором моя малышка была искренней и нежной. По меньшей мере три раза я завидовал перекачанной девахе, которая убедительно изображала женскую версию Ромео: когда Бон-Бон ее обнимала, когда держала за руки и когда не хотела отпускать перед рассветом.
Вскоре наше паломничество заканчивается в крохотной комнатушке, чей убогий вид не скрашивают даже щедро развешенные на стенах современные плакаты и постеры.
На поцарапанном совдеповском столе ютится чайник, поднос с печеньем, конфетами, блюдо с фруктами, бутылка дешевого шампанского. Здесь так тесно, что мы едва вмешаемся. Бутылку вручают Владу и он мастерски, почти беззвучно ее вскрывает, разливает «шипучку» по пластиковым стаканчикам.
— За наших звезд! — тостует та, кто у них за режиссера.
Я нахожу Бон-Бон взглядом — и замираю, потому что вижу, что она тоже смотрит на меня.
