Пока я пытаюсь стряхнуть головокружение, второй встает и с рыком, как бульдозер, несется в мою сторону. И тут до меня доходит, что я остался без своей «волшебной палочки», и могу рассчитывать только на кулаки. Собираюсь, вспоминаю навыки — и вламываю придурку кроссом[7] левой прямо в голову. Он шатается и вращает глазами, пытаясь понять, как упустил этот ключевой момент, а я использую замешательство, чтобы парой крепких ударов нокаутировать его напарника. Он пытается прикрываться, но я, блядь, слишком зол. А когда я зол, я даже не чувствую боли.
Хоть наверняка мои кулаки мне за это спасибо не скажут.
— Рэм, бежим! — кричит Бон-Бон, но задерживается, чтобы одним рывком подобрать валяющуюся в ногах биту.
Умница, не растерялась, знает, что на бите есть мои «пальцы». Хоть сомневаюсь, что кто-то поднимет шум. Ну хотя бы потому, что заодно полиции придется рассказать почему в ночном кабаке оказалась девчонка без удостоверения личности, где бы было написано, что ей уже есть двадцать один год.
Бон-Бон хватает меня за руку и тянет к выходу.
Не сразу, но поддаюсь. Мне все еще хочется выпустить кишки всем троим. Реально, даже и не вспомню, когда еще чувствовал себя таким бешеным.
И все же, ухожу.
Холодный ночной воздух немного отрезвляет, я на миг прикрываю глаза, а когда разлепляю веки, то понимаю, что сижу на пассажирском сиденье, а рулит Бон-Бон."
"— Бля, что за липкая дрянь… — бормочу я, провожу рукой по губе и морщусь от боли. На тыльной стороне ладони остается кровавый след. Откидываюсь на спинку, снова закрываю глаза, прокручивая случившееся.
— Они тебя не тронули, Бон-Бон? — спрашиваю, не поворачивая головы в ее сторону. Если она скажет «да» я просто, мать его, взорвусь.
— Нет, ты приехал вовремя, — отвечает она дрожащим голосом.
— Хорошо. — Зачем-то киваю, и подавляю новую вспышку боли. — Я думал, ты снова валяешь дурака, поэтому не брал трубку. Хуевый я брат.
— Ты мне не брат! — выкрикивает она и так резко дает по тормозам, что я чуть не прикладываюсь лбом о переднюю панель.
— Вообще больная?! — ору я.
— Да! — огрызается она, чуть не с «мясом» вырывает замок ремня безопасности — и переползает мне на колени. — Да, больная! Больная! — Хватает меня за волосы, словно мальчишку, резко заводит голову назад, нависает надо мной и все, что я вижу — ее полные слез глаза на фоне забрызганного яркими звездами индигового неба. — Больная! Твоя! Твоя, понял ты, идиот?!
— Моя, — повторяю, чувствуя себя счастливейшим придурком на свете.
