Малышка со шрамами

Мне не терпится прижаться к нему как можно сильнее, но я медлю, позволяя рассмотреть себя внимательнее, следя за реакцией, которая не заставляет себя ждать. Лорд запускает пальцы в мои волосы на затылке и оттягивает их назад, заставляя откинуть голову и сильнее выгнуться к нему навстречу, чтобы вернуться к тому, на чем все закончилось.

- Анна… - Он вновь обдает меня жаром моего имени и набрасывается на темную вершинку, жадно сбирая их в рот, свободной рукой захватывая другую, прокатывая ее между пальцами.

Я так умру от переполняющих меня чувств!....

Его поцелуи как печати. Он клеймит, обозначая владения, шаря пальцами по обнаженной коже, заставляя кровь в венах сворачиваться от нетерпения. Я изо всех сил стараюсь усидеть на месте, но невольно, инстинктивно трусь о твердую плоть укрытую тканью плотных кожаных брюк.

Подушечка пальца накрывает пульсирующий бугорок, сокрытый влажной тканью и я не сдержавшись, хрипло втягиваю воздух, на секунду теряя себя на грани незнакомых чувств.

Она неспешно вырисовывает круги, чуть растирая возбужденную плоть и я, кажется, шире развожу ноги, умоляя о большем, но он дразнит, не продвигаясь вперед, удерживая меня на месте, продолжая голодно пробовать мое тело губами.

Выводит какие-то узоры, кружки, меняя давление с едва различимой лаской, погружая меня и вытаскивая в густом тумане, сожравшем все мои мысли, кроме полной концентрации на его движениях.

Ткань сдвигается в сторону и я, наконец, голой кожей ощущаю его грубый, мозолистый палец, который теперь приносит совершенно иные ощущения. Более сильные, чувственные, выворачивающие душу наизнанку, выбрасывая в мир все лишнее, стонами срываясь с губ.

Я открыта перед ним, он только чуть ниже опустил свое орудие и теперь медленно и едва ощутимо поглаживает влажные складочки, открывая их для себя, чуть погружая палец вглубь. Вся подбираюсь, сжимаюсь, но он легонько встряхивает меня, не позволяя закрываться, не разрешая улизнуть от его ласк.

Погружает его немного глубже и замирает. Я уже голова умолять о продолжении, но подушечка большого пальца опускается на чувственную горошинку и надавливает. Теперь они работают в паре. Он не делает лишних движений, все они ему давно знакомы и на секунду душу окатывает едкая волна зеленой ревности, которую тут же вышибает странным, но сильным разрядом.