Каким-то чудом успеваю в последний момент заметить пушистый комочек — из-за живота ничего не видно, за последние месяцы я уже забыла, как мои ноги выглядят! Быстро, чуть не потеряв равновесие, рывком дёргаюсь к стене, чтобы не наступить на грызуна, и не могу сдержать стон от резкой боли, прошивающей поясницу.
— Олюша?! — в коридор выскакивает Демьян и расширенными глазами смотрит на меня, а я чувствую, как по ногам начинает стрекать тёплая жидкость.
— У меня воды отошли, — еле выговариваю онемевшими губами.
Мужчина выдаёт эмоциональное ругательство, и я шиплю на него:
— С ума сошёл?! Костя услышит!
— Прости, — он моментально оказывается рядом со мной, поддерживает меня под локоть. — Сядь сюда! Звоню Нику, и в роддом!
Мы давно договорились, что Никита с Аней заберут Костю к себе на время моих родов и пока не вернусь с малышами домой, но тут всё приходится решать быстро. До ребят получается дозвониться сразу, Ник обещает подхватить мальчика у роддома, так что Демьян вместе с Костей помогают мне спуститься в машину.
Хорошо хоть вещи были собраны заранее — остаётся только кусать губы, стараясь не стонать от постепенно усиливающихся схваток, чтобы не пугать Костю."
"До роддома мы доезжаем быстро, в приёмном врач что-то говорит про стремительные роды, но я уже почти ничего не соображаю от боли. Мне-то казалось, что должен болеть живот, а схватки сосредотачиваются где-то в районе поясницы, становясь всё сильнее и сильнее.
Всё закручивается с такой скоростью, что не успеваю оглядеться, как меня уже укладывают на каталку и перевозят в родзал.
Отдышавшись после приступа боли, судорожно оглядываюсь по сторонам, но не вижу человека, который мне нужен.
— Демьян! — кричу так громко, что, кажется, сейчас сорву голос.
— Олюшка, я здесь, здесь, моя хорошая, — муж, уже одетый в медицинский костюм и халат сверху, вносится в палату, подскакивает ко мне, берёт за руку.
Очередная схватка. Я тут же сжимаю его пальцы с такой силой, что он вздрагивает и закусывает губу.
— Я боюсь, — шепчу, глядя ему в глаза, и всхлипываю.
— Всё будет хорошо, солнышко, я рядом, — он бледен, как полотно, но мне уже ни до чего, потому что вокруг меня начинается какая-то суета, и чей-то голос строго велит слушаться и делать то, что велят.
Попеременно звучат только две команды: «тужься» и «дыши». Сначала раздаётся первый крик, похожий на слабое мяуканье. Верчу головой, пытаясь увидеть.
