Демьян постепенно передаёт мне часть обязанностей, а месяц назад вообще пригрозил, что отдаст детское отделение полностью под мой организационный контроль. Якобы я с этим справляюсь куда лучше него. Льстит, конечно, но мне приятно.
А с офтальмологом у нас сложились прекрасные отношения ещё и потому, что Иван Дмитриевич не устаёт повторять — только благодаря моим напоминаниям Демьян начал регулярно следить за своим здоровьем. Муж на эти слова хмурится и ревнует, но врача, по-моему, это только забавляет.
— В общем, Ольга Александровна, решайте насчёт лазера и держите меня в курсе, а я пошёл, у меня приём через… — он смотрит на часы, — …десять минут!
Я киваю, мужчина встаёт и идёт к выходу, но в дверях, что-то вспомнив, оборачивается.
— Оль, и скажи своему, пусть на осмотр явится! Даже если с операцией отложится, это не повод отлынивать. Сама ведь знаешь, в его ситуации лучше перебдеть.
Да-да, мы с Иваном даже на «ты» перешли, правда, обращаемся так друг к другу только в личных разговорах.
Демьян всё никак не может окончательно решиться на операцию, хотя уже думает об этом всерьёз, и покупка эксимерного лазера — отчасти и для него тоже. Тогда не придётся обращаться в другую клинику.
— Хорошо, Вань, передам, — киваю офтальмологу."
"Тот кивает, улыбается и спешит на выход. Мне тоже пора — Демьян дома с дочками, надо забрать Костю с тренировки по борьбе и сменить мужа, у него сегодня вечером ещё деловая встреча.
Торопливо одеваюсь, выхожу, запираю кабинет и иду к ресепшен.
Не успеваю дойти до стойки, как из коридора напротив доносится разговор на ну очень повышенных тонах. Проще говоря, самые настоящие вопли! Господи, ну что опять?!
В общий зал выносится молодая женщина, а за ней следом… Иван? Да у него просто молнии из глаз! Что за?.. Не успеваю вмешаться, как незнакомка, развернувшись, влепляет мужчине пощёчину. Мы с Мариной, администратором, замираем, глядя на разворачивающийся скандал. Слава богу, других клиентов в зале нет, повезло.
Девушка, поняв, что на неё смотрят, вспыхивает и выскакивает из клиники.
— Иван Дмитриевич, — зову врача, подпустив холода в голос.
— Прошу прощения за сцену, Ольга Александровна, — цедит он сквозь зубы. — Старая знакомая.
Открываю рот, но, поглядев ему в глаза, закрываю. Сам разберётся. Он благодарно кивает и скрывается в коридоре. А я, выбросив из головы чужие разборки, еду за Костей.
— Мам Оль, — мальчик выходит из тренировочного зала.
