— Мишку подбросим до дома?
— А Павел Петрович что, не приехал? — спрашиваю у Миши, выходящего следом. — Он мне вроде не звонил… — лезу за телефоном и обнаруживаю пропущенный. — А нет, звонил!
— У папы какое-то супер-важное совещание, он до вас не дозвонился, мне написал. Велел извиниться за него и попросить, — Миша смущённо улыбается, и я улыбаюсь в ответ.
— Конечно, это же не проблема. Пойдём!
Мы с Павлом Петровичем время от времени подстраховываем друг друга, особенно в дни соревнований у мальчишек, которые теперь не разлей вода.
Довозим Мишу до дома, я пишу его отцу сообщение, что всё в порядке, и едем к себе. Заходим в квартиру, и Костя сразу бежит к себе в комнату.
— Джек! Иди ко мне, мой хороший!
Раздаётся скулёж и пофыркивание.
Мистер Крыс второй почил своей смертью, прожив у нас ещё полтора года. Тут уже скрыть от Кости кончину хомяка не получилось. И два месяца назад Демьян таки исполнил своё обещание — сын получил щенка. Мальчик счастлив до умопомрачения, да и дочки тоже — нового члена семьи, бостон-терьера Джека мы обожаем все.
— Кость, не забудь разобрать вещи после тренировки, — говорю негромко.
— Да разберу-разберу, мам, ну сколько можно напоминать, — слышу в ответ ворчание, улыбаюсь и иду в детскую, откуда доносятся голоса.
Останавливаюсь в дверях, глядя на открывшуюся картину.
— Солнышко, по-моему, нужно ещё посолить и как следует размешать, — Демьян протягивает Олесе игрушечную кастрюлю.
Я изо всех сил кусаю щёки изнутри, стараясь не засмеяться. Мужчина сидит по-турецки, вокруг него разложены все кухонные приспособления, Олеся возится с чашками из детского сервиза, за спиной отца пыхтит Ксюша с расчёской в руках — волосы мужа с левой стороны топорщатся хвостиками в разноцветных резиночках.
Только Демьян может с таким убийственно серьёзным лицом играть с дочками одновременно в ресторан и в парикмахерскую.
Недалёк тот день, когда ему во сне накрасят ногти во все оттенки красного, а лицо изрисуют губной помадой. Не сдержавшись, прыскаю от собственных мыслей, и муж расплывается в улыбке, замечая меня.
— Олюша! — встаёт, вызывая одновременно два расстроенных вопля с разных сторон.
— Папа, куда?!
— Мама пришла, солнышки! — подходит ко мне и обнимает. — Маму нужно поцеловать! — тут же исполняет сказанное, потому что времени у нас ровно две секунды.
— Мама! — топот двух пар ножек, и вот я уже приседаю, прижимая к себе дочерей, которые, впрочем, быстро убегают обратно, доделывать свои какие-то важные дела.
