Кажется, этот брак сократит мою жизнь еще сильнее, чем я полагала изначально.
Страх сковывал тело, хотелось сбежать прочь из залитого светом круга. Магический поток захлестнул мою правую руку, затем левую. Я еще могла их скинуть, я еще могла попытаться что-то сделать... но я осталась стоять на месте, с ужасом глядя, как сила моего почти мужа раскрывается рядом огромным огненным цветком. Это был не крошечный теплый огонек нашего почти уже общего ребенка, а мощный огненный ураган.
Сила эта рванула по моим жилам, выжигая на запястьях рисунок брачной вязи.
Я закусила губу, пытаясь не застонать.
Глава 5
Я раскрыла глаза и удивленно уставилась на украшенный великолепной росписью потолок. Неизвестный художник изобразил яркое голубое небо, лишь по краю немного припорошенное перистыми облаками, а в этом фоне летали дивные сильфиды — мифические духи воздушной стихии, прекрасные юноши и девушки в белых одеждах с золотыми стрекозьими крыльями.
Некоторое время я просто с удовольствием любовалась изящными позами, выписанными с поразительным мастерством складками на одежде, полупрозрачными крыльями сильфид, будто пронизанными светом, их лицами, по которым можно было читать их истории.
Вот та девушка слева будто пытается улететь от молодого человека, но в то же время оглядывается с лукавой улыбкой, будто зовет его поиграть в догонялки в облаках. А этот юноша со страстью взирает на группку из трех сильфид, которые болтают и хихикают между собой. Ниже на облаке расслабленно восседает двое парней...
Очень красиво.
Но... почему я это вижу?
— Вы очнулись? — низкий мужской голос заставляет меня вздрогнуть и перевести взгляд на источник звука.
Я лежу на кровати в богато обставленной комнате, стены которой тоже расписаны дивными лесами, а мебель из дорогих пород светлого дерева украшена вставками перламутра и позолотой. Балдахин кровати, на которой я лежу, сделан из золотой парчи, но даже это смотрится уместно в этой богатой, но светлой и красивой комнате. На тумбочке у кровати стоит изящная старинная ваза, в которой медленно умирают свежесрезанные белые розы.
А в дверях стоит мой... муж в темно-синем камзоле. Как странно думать так о незнакомом человеке.
— Где я? — слова с трудом проталкиваются через пересохшее горло.
— В моем особняке, в покоях, подготовленных для моей жены. Эта дверь ведет в мои комнаты, — заявляет он спокойно и по-хозяйски проходит внутрь, садится на стул у моей кровати. — Вам стало плохо после ритуала. В нашем роду такое случается.
