Не знаю, какие из всех малышей, находящихся здесь, мои, ведь я их так и не видела, но так подсказывает мне сердце.
И я не ошибаюсь.
– Обалдеть, – раздается сзади тихий удивленный голос Луки, пока я не дышу и жадно рассматриваю личико мальчика. По щекам струятся слезы, потому что он такой маленький, беззащитный комочек, а его жалобный писк разрывает мне сердце в ошметки. – Как ты догадалась, что это наш малыш?
«Наш малыш» – еще один болезненный укол в сердце. Эта беременность принесла не только здоровье моей Кнопки и двух чудесных малышей в этот мир, но и бесчисленное количество шрамов на моем сердце, которые никогда не заживут.
– Не знаю, я просто подошла к нему. Наверно потому, что он самый красивый…
И Лука прав, хоть это и невозможно: мальчишка действительно на меня чем-то похож…
Я плачу и смеюсь одновременно. Поглаживаю кувез и до зуда в пальцах хочу прикоснуться к маленькому чуду. Захлебываюсь восторгом, понимая, что малыш, который обнимал меня изнутри столько месяцев, сейчас внимательно смотрит на меня, изучая, даже плакать перестал.
– Привет, – шепчу, поглаживая кувез, мечтая передать ему частичку своего тепла. Мечтая обнять и зацеловать эти крошечные пяточки. – Вот ты какой, малыш. Вот кто не давал мне поспать по утрам подольше, а пинал, чтобы мама скорее шла завтракать любимыми бананами… А потом с утра играл с сестренкой, да?
Кстати, о сестрёнке. Перевожу взгляд в соседний кувез, а он пуст.
И только сейчас замечаю в углу молодую женщину, которая держит в руках малышку и кормит её с бутылочки.
Уверена, это моя девочка.
Ноги сами несут меня к ним, и я приседаю на корточки, чтобы рассмотреть малютку, не обращая внимания на няню.
Один взгляд в маленькое личико, и внутри все обрывается. Дыхание сбивается, а сердце срывается в аритмию.
Я как будто переношусь на шесть лет назад и смотрю в лицо Кнопки. Один в один, даже вот эта маленькая ямочка на подбородке! Но как это возможно?!
Хотя, у Кнопки и этой малышки один отец, и обе девочки на него похожи, но…в душе все равно возникает странное скребущее чувство, и становится тревожно.
Рука сама тянется погладить по головке малышку.
– Девочка сладкая…Такая маленькая…Они невероятные, – оборачиваюсь к Луке, который все это время стоит позади, облокотившись об стену, и не сводит с меня задумчивых глаз. В них какая-то грусть и тоска, но я не успеваю задуматься об этом, потому что малютка взмахивает ручкой, задирается рукав кофточки, и я замечаю родинку.
