– А на день рождения принято дарить подарки! А я им ничего не подарила! А я – старшая сестра!
Моя девочка…Когда ты успела так вырасти?! У тебя такое большое и доброе сердце, что ты, зная, что детки от другой мамы, считаешь их родными и хочешь поздравить их с днем рождения…Моя малышка, я надеюсь, твое сердце всю жизнь будет таким открытым, добрым, и там хватит места всем нам…"
"– Олюшка, – сгребаю дочь в охапку, и чмокаю ее в носик, отчего малышка морщится, но улыбается, заглядывая мне в глаза.
– Мы обязательно поздравим малышей с днем их рождения, но позже. Ты же слышала, что врач пока не разрешил тебе гулять, надо привыкнуть к окружающей среде, пока можно только на балконе… А доставку я не хочу заказывать – вдруг доставщик переносит инфекцию? Давай побережемся, а?
Но моя не по годам смышленая дочь удивляет меня и тут.
– Мама, – поднимает указательный пальчик вверх. – Не надо никуда идти! Сейчас ты пойдешь, приготовишь нам завтрак и нажаришь блинчики.
А я нарисую картинки в подарок братику и сестричке. И папе заодно.
Растерянно хлопаю глазами, но все же отмираю и выдаю:
– Есть, дочь!
Мы дружно, как давным-давно, идем чистить зубы, а потом расходимся каждый в свой угол: я – на кухню, Олюшка – за свой детский стол рисовать.
И вот, когда я перекладываю на блюдо последний блинчик, приходит Кнопка и приносит три листочка. Садится за стол и деловито поясняет:
– Вот эти два для братика и сестрички: это мы с тобой.
Папа повесит на стену рядом с кроваткой, и они, когда будут по нас скучать, будут смотреть на этот рисунок. А это папе. Это я, ты, папа, и братик с сестренкой. Только они в коляске спят. Они же еще очень маленькие.
– Замечательные подарки, Кнопочка, – целую малышку в макушку, украдкой стирая слезы. – Им всем очень понравится.
Нашу идиллию нарушает звонок моего мобильного. Лука как чувствует, что мы о нем говорим.
– Смотри, папа звонит, – я нажимаю «ответить», и на экране появляется уставшее и измученное лицо Луки.
– Папа, привет! Я соскучилась, ты скоро приедешь?! – выпаливает Кнопка и смотрит на отца с огромной надеждой в глазах. Которая тут же затухает, едва Лука произносит первые слова.
– Привет, Ежик. Я не знаю, пока не могу, я занят…
Олюшка его даже не дослушивает, соскакивает с места и уносится в свою комнату, бросив на ходу со слезами в голосе:
– Ну и не надо!
Еще одна рана в моем сердце.
