Я не знаю, услышал ли меня Лука. Но моя совесть чиста. Я попыталась признаться ему. Теперь моему боссу меня не в чем упрекнуть.
Глава 19
Рада
Следующий рабочий день встречает меня приятной новостью: на карточку перечислили зарплату, и сумма меня очень удивила: Лука не только не вычел из моей зарплаты слитый бюджет рекламной кампании и пропущенные дни из-за болезни дочери, но и выплатил премию.
Очень неожиданно, приятно и щедро со стороны Луки. Я не могу этого оставить без внимания, и должна лично поблагодарить босса.
За понимание и денежное поощрение.
А еще он сам сказал, что мы сегодня договорим. Я не хочу жить в подвешенном состоянии. Хочется определенности и знать наверняка, услышал Лука о дочери или нет.
Набираю номер Людмилы и от волнения перекладываю документы с одного угла стола на другой.
– Слушаю, Рада.
– Людмила, Лука Георгиевич у себя? К нему можно?
– Босса нет на месте. И когда он появится, я не знаю. И вообще, – понижает голос главная сплетница компании, – говорят, у него сейчас проблем выше крыши.
Наш предыдущий босс оставил много дерьма «в наследство».
Да, что-то такое вчера мне Лука и говорил. Жаль, ведь я так и буду мучиться в неведении, услышал он об Олюшке или нет.
* * *Кажется, в моей жизни наступает белая полоса: я спокойно и размеренно работаю, в любую свободную минуту бегая к Кнопке. Она, конечно, очень по мне скучает, но держится молодцом, стойко перенося все процедуры. Мой боец.
В день операции я места себе не нахожу, мне так страшно и до боли хочется чьей-нибудь поддержки.
Именно в эту минуту я жалею, что Лука все же не услышал моего признания, и у нас банально не было возможности поговорить. В этот момент как никогда остро я понимаю, насколько тяжело нести бремя родительства совершенно одной. Ведь не зря у ребенка два родителя: чтобы один поддерживал другого в тяжелые моменты, и наоборот.
Я прикрываю глаза, складываю ладони в молитвенном жесте и просто молюсь всем и сразу, как умею. Меня колотит, зуб на зуб не попадает, а затылок простреливает тупой болью.
Плевать. Плевать на все! Я готова собственноручно отрезать руку, ногу и все, что попросят, только бы мой ребенок перестал страдать!
– Умоляю, – шепчу, не открывая глаз, посылая свой запрос во Вселенную, – не отбирайте ее! Она же еще ребенок! Ей многое предстоит узнать! Умоляю, верните мне ее живой и здоровой.
И, кажется, впервые небеса слышат мои молитвы. Потому что спустя почти четыре часа из операционной выходит доктор, стягивая маску.
