Видя мое предобморочное состояние и трясущиеся руки, он спешит успокоить:
– Рада Алексеевна, выдыхайте. Операция прошла успешно, мы сделали все, что смогли. Дальнейшее зависит от Оли. От ее организма.
– Спасибо, доктор, – шепчу, закусывая губы до крови и рьяно стирая льющиеся слезы. – Оля будет жить. Обязательно. Иначе как же я без нее?..
И дни проносятся, как в бешеной карусели по одному и тому же сценарию: работа, дом, чтобы сменить вещи и взять кое-что необходимое, Олечка, наши совместные вечера, курс реабилитации, который, на удивление, идет семимильными шагами.
Доктор нами безумно доволен и спустя две недели даже разрешает на выходные съездить домой.
– Ураааа! – Кнопка вскакивает с больничной койки и начинает прыгать на ней.
– Олюшка, успокойся! Не прыгай, ты можешь ушибиться, – я пытаюсь поймать эту егозу, но куда там!
– Ура! Ура! Ура! Я смогу увидеть все свои игрушки, смогу спать в своей кроватке! Мама! Мамочка, а ты испечешь мне свою пиццу? Такую самую вкусную, с грибами и колбаской? – дочь умоляющим взглядом заглядывает мне в глаза, а я снова не могу сдержать слез счастья.
"
"– Конечно, Кнопик. Я тебе весь мир подарю, если захочешь.
– Нет, весь мир не нужно, – смешно морщит носик, обвивая мою талию худенькими ручками. – Просто самую большую и вкусную пиццу. И сыра побольше!
Мы возвращаемся домой, и Кнопка с опаской переступает порог квартиры. Как будто боится что-то увидеть. Обходит помещения, с интересом все разглядывая, и в последнюю очередь заходит в свою комнату.
Пробегается взглядом по игрушкам, гладит их с нежностью и с облегчением выдыхает:
– Фух, все на месте!
– Конечно, на месте! А ты как думала?!
– Я боялась, что ты их выкинешь или спрячешь…
– Дурочка моя, – сажусь на пол рядом с дочерью, прижимая со всех сил малютку к своей груди. – Как и зачем я могла бы это сделать?! Ведь я так ждала тебя домой… И твои игрушки тоже ждали!
Оставив малышку в комнате, я переодеваюсь в домашнюю одежду, мою руки и иду на кухню готовить пиццу. Немного увлекаюсь желанием угостить и побаловать малышку, что не сразу замечаю, что в квартире подозрительно тихо.
– Оля, идем ужинать! – зову громко дочь, накрывая на стол.
Но ответа не следует.
Страх сжимает мое сердце в ледяной кулак, не намереваясь его отпускать, по спине тут же струится холодный пот.
– Оля, пицца готова! – спешно вытираю руки и широким шагом направляюсь в детскую.
Оля лежит на полу, не двигаясь.
– Кнопка!!! – бросаюсь к дочери, тормоша ее за плечо.
