И правильно, какой от меня прок, если мое обоняние совершенно обычное?
Надо родить дочку, она-то точно не променяет меня на отца. Смогу играть с ней в кукол, читать сказки про принцесс и заплетать её длинные волосы, такие же мягкие как у отца. На несколько секунд, словно выпадаю из реальности. Перед глазами вспышками мелькают далёкие картинки. Они такие манящие и по-домашнему уютные, что хочется наслаждаться целую вечность: вот я лежу на кровати рядом с маленькой девчушкой, завернутой в плюшевый плед и рассказываю сказку, перебирая пальцами её вьющиеся тёмные волосы.
Вот уже подросшая хрупкая девочка с такими же как у меня ярко-синими глазами, бегает по саду от подростка, в котором с удивлением узнаю Николаса, заливисто хохоча. Вот эта же девочка проводит рукой над кустом моей любимой сирени и он распускается ярко-фиолетовыми гроздьями цветов, посреди заснеженного двора. Вот я обнимаю её, вдыхая цветочный луговой аромат, провожая в школу.
— Мам… — врывается в моё сознание голос сына.
Мотаю головой, отгоняя наваждение.
Я что, всерьез сейчас представляла себе свою дочь? Она была так чертовски похожа на Брендона, просто невероятно. Насколько же яркой и осязаемой была иллюзия! Моё воображение постаралось.
Нет. Пока рано думать о детях, нам надо еще Николаса воспитать, при этом не рассорившись окончательно. Мы с Брендоном только сегодня в очередной раз поругались, потому что он хочет рядом с собой видеть молчаливую рабыню, а я быть такой не желаю. Какие дети? Это всё гормоны, наверное, овуляция, вот и лезет в голову всякий бред, не имеющий никакого отношения к реальности.
— Да дорогой? — наклоняюсь к сыну.
— А ты будешь меня сегодня обнимать, когда я буду засыпать?
— Конечно, Ник. Почему ты спрашиваешь?
— Просто я этого очень хочу. Когда ты обнимаешь меня, я вижу хорошие сны, — сообщает мне сын, а я удивляюсь, ведь он никогда не рассказывал мне об этом.
— Тогда я каждый день буду обнимать тебя, — расплываюсь я в улыбке, наконец, осознав, что всё ещё имею для своего ребёнка ценность.
Просто фокус его внимания временно сместился на Брендона, и это нормально. Ведь мужчина — его отец, да еще оборотень, живущий в другом мире, которого Николас совершенно не помнил. Меня сын тоже любит, но ему сейчас интереснее с папой, вот и всё. А я уже снова распустила сопли, считая, что меня бросили. Глупость какая-то.
— А ты отпустишь меня на выходные к Лее? — с надеждой спрашивает Ник, заглядывая мне в глаза."
"— Родной, если ты хочешь, то конечно.
