— Рина, ты не хочешь поговорить? — спрашивает Брендон, а я только отрицательно качаю головой и выбегаю из столовой, стремясь скрыться за закрытой дверью своей комнаты.
Оставшийся вечер провожу, лениво поглаживая Лапушку по его упитанному животу. Он же ведёт себя, словно самый настоящий кот, а не магическое существо из другого мира: потягивается, переворачивается во сне, подставляя свои бока под мои пальцы, даже издаёт нечто, похожее на мурчание. Монотонные действия успокаивают меня, как и присутствие сладко сопящего пушистого животного рядом.
Попав в этот мир, я только и делаю, что сопротивляюсь его правилам. Отталкивала Брендона из-за своих внутренних страхов и предрассудков, не принимала информацию о том, что могу быть ведьмой, потом не верила в существование истинных пар, не желала понимать обычаи и порядки. Я до сих пор продолжаю это делать, вновь борясь с тем, что у женщин здесь не имеется права голоса. Но зачем же я всё время пытаюсь плыть против течения? Не легче ли подстроиться под действительность, а не нести с собой правила другого мира, которому я больше не принадлежу? Слишком сложно перебороть себя.
Тяжело вздохнув, не найдя какого-то определённого решения, поднимаюсь с кровати, когда ночь опускается на Олленд и иду в комнату сына, чтобы, как и обещала, обнять его на сон грядущий. Застаю ребёнка уже одетым в пижаму и лежащим в кровати, его глаза явно слипаются, но он продолжает ждать маму, которая обещала прийти к нему перед сном. Ложусь рядом с Николосом и крепко прижимаю к себе, поглаживая по голове.
Какое же счастье, что в бесконечном океане моего сопротивления есть этот маленький уютный уголок, где я просто мама. Не пришлая, не ведьма, не безвольная рабыня или истинная с непонятным предназначением, а просто родной и любимый человек для маленького ребёнка, которому страшно засыпать в одиночестве.
— Добрых снов тебе, мой дорогой, — шепчу в макушку, слыша в ответ тихий вздох.
Не знаю, как долго я вот так лежу, сжимая в объятиях сына, который давно уснул. Но, в какой-то момент просыпаюсь, осознавая, что меня поднимают с кровати чьи-то заботливые руки.
Раскрываю глаза, и ещё мутным ото сна взором гляжу на Брендона, который, бережно прижимая меня к широкой голой груди, несёт куда-то.
— Куда ты меня тащишь? — возмущённо шиплю я.
— В кровать, Рина. Спать.
— Я не хочу спать с тобой, — снова просыпается во мне стремление к борьбе. — Я обижена на тебя."
"Брендон хмыкает, но молчит, продолжая подниматься по ступеням на третий этаж.
