— Прошу прощения за то, что ударила вас этой ночью. Я испугалась за ребёнка. Ведь на вас не было написано, что вы её отец. Незнакомец мог оказаться вором или убийцей. Вы выглядели страшно.
— Спасибо за комплимент, — усмехнулся он и через некоторое время соизволил кивнуть:
— Извинения приняты.
— Кстати... Не обессудьте, но я не смогу вернуть пыль, в которую превратился мусор, — ободрённая первой победой, торопливо добавила я. — А попытка сделать цемент и заделать дыры провалилась.
Замолчала, пытливо глядя на него.
Разозлится? Вернёт меня в обычный мир? Или всё же с Устином можно договориться по-хорошему?
Мужчина пристально и молча изучал меня. Я неловко подтянула съехавшую с плеча лямку «сарафана». Внезапно подвело живот, и раздался закономерный звук. Чтобы скрыть неловкость, я сказала:
— Но это не значит, что я сдалась. Я обязательно придумаю, как исправить.
— Вы голодны, — спокойно перебил он. — Наверное, лапша, которую вы делаете, не особо полезна.
— Всяко лучше картошки фри, которой полгода питалась ваша дочь, — вырвалось у меня.
Чертыхнувшись про себя, я поспешила исправить ситуацию. — Но главное, что Нитке нравится возиться с тестом и есть пищу, которую сама приготовила. Она же девочка!
— Мою дочь зовут Анита. — Тон Устина снова похолодел на пару градусов.
Я медленно вдохнула и выдохнула, чтобы сдержаться и снова не вывалить на мужчину все скопившиеся претензии.
А как остаться спокойной? Он слышит лишь то, что хочет. Остальное игнорирует!
— Садитесь, — отставив стул, приказал маг.
— Зачем? — машинально опускаясь на сидение, удивилась я.
— Вы голодны, а я видел, во что превратился старый котёл.
Он протянул руку к чёрному потрёпанному цилиндру, который стоял посередине стола, и я запротестовала:
— Я не стану есть ворованную еду!
Рука его замерла, глаза сузились, в голосе зазвенели стальные нотки.
— Ворованную?
Атмосфера вновь заметно накалилась. Но я решила объяснить свою позицию, чтобы раз и навсегда закрыть этот вопрос.
— В мире, откуда я пришла, всё стоит денег.
Продукты и работа повара не бесплатны. Я не стану поощрять преступление. Здесь достаточно еды, чтобы не обделять других. А котёл...
— Так вы считаете, что я отбираю у кого-то еду? — спросил он так грозно, что я невольно вздрогнула.
Пытаясь сохранять спокойствие, кивнула на шляпу.
— Это очевидно.
— Очевидно? — Устин приподнял брови и усмехнулся. — Это слово означает то, что видят ваши глаза. Но что, если они вас обманывают?
Я отрицательно покачала головой.
