Быстро отвернулась и, зажмурившись, проворчала про себя: «Святые пингвинята! Устин снова без рубашки! И почему он пахнет свежестью и морем, если два часа потел, кося траву?! Разве так бывает? Магия, и точка».
— Я и так не узнаю ни своей кабинет, ни замок, ни дочь, — прислонив своё орудие труда к стене, иронично проговорил маг. — Над чем вы теперь желаете потрудиться, София?
Он открыл дверцу узкого шкафчика и достал небольшой брусок. Оценив его вес на ладони, пожал плечами. Мышцы на спине мужчины заиграли.
— Думаю, мы это после обсудим. — Двигаясь вдоль стены так, чтобы не смотреть на мужчину, который сейчас выглядел слишком привлекательно, я поспешила к выходу. — Надо разбудить Аниту и приготовить. Ай!
Зря я не проверила, где ещё ел кот. Он разбрасывает еду где ни попадя. Наступив на одну из оставшихся костей, я и поскользнулась. Быстро пробежавшись, с трудом сохранила равновесие, как услышала дикий вопль:
— Это не «ай», а мой хвост!"
"Хуже манеры сорить у этой животины дар оказываться под ногами в самое неподходящее время.
Сейчас вот, например. Вальдемар не стал ждать, когда я отступлю, и дёрнулся так, что я не устояла на ногах и упала.
В объятия вовремя подскочившего Устина. Пушистого же диверсанта и след простыл. Лишь многострадальный хвост мелькнул в дверях. Но я туда не смотрела, потому что не могла оторвать взгляда от лица Устина. Казалось, забыла, как дышать. И вроде ничего не произошло, но сердце отбивало такой быстрый ритм, что можно сальсу сплясать.
Устин молча глядел на меня и удерживал в объятиях, хотя давно мог бы уже отпустить. По непроницаемому лицу мага невозможно было догадаться, о чём он думает. У меня же мысли разбежались испуганными белками.
— Пап, пап, — раздался весёлый голосок Аниты, — ты не знаешь, где ма.
Девочка замерла на пороге кабинета, и я отпрянула от мага. Быстро огладив одежду, улыбнулась малышке. Но внимание её было обращено на отца, а ясные голубые глазёнки неожиданно наполнились слезами.
Спина моя похолодела. О чём девочка подумала?
— Анита. — начала было я.
Это моя мама, — перебила она. — Только моя.
Вмиг милый ребёнок будто превратился во взрослого. Голос прозвучал жёстко и холодно... Совсем как у папы в своё время.
Я оглянулась на Устина, который словно окаменел, а когда вновь посмотрела на девочку, её уже не было. А потом все светильнички в кабинете и коридоре одновременно погасли.
Глава 38.
