Мама поневоле

Что-то с памятью пробелы… Я сейчас!

Мы вернулись в зал спустя минуту, а я застыла в ступоре, заметив, что рядом с Глебом стоял Родион. Они просто разговаривали, но мне стало не по себе, словно я оказалась на берегу беспокойного моря, и вот-вот на меня обрушится огромная волна и собьет с ног. Я поймала на себе взгляд человека, который унижал меня буквально пару минут назад. Демьяненко торжествующе улыбнулся, и в этот момент я окончательно поняла, что не смогу подойти к ним, не смогу фальшиво улыбаться и делать вид, что я выше всего этого.

Просто не смогу. Мне чужда эта обстановка, окружение Глеба, внимание, которое было приковано к нам со стороны всех этих незнакомых людей. Ничего не получится! Я совершенно ничего о нем не знала и чувствовала, что он что-то недоговаривает и, возможно, по отношению ко мне ведет двойную игру.

Попятившись назад к дамской комнате, я увидела в конце коридора лестницу и прибавила шаг, чтобы выйти через черный вход на улицу. Умом я понимала, что мне стоило вернуться в зал с высоко поднятой головой, но не было у меня столько сил и уверенности в себе, как и желания играть на публику и притворяться.

Я стояла внизу и смотрела в окно, как снежинки кружили в незатейливом танце. Думала о том, что скажу Глебу и почему сбежала от него. Не уверена, что смогу внятно объяснить ему, что творилось у меня в душе. Не уверена, что он поймет меня и воспримет всерьез эти страхи...

– Решила вот так сбежать? Одна?"

"Я вздрогнула, услышав мужской голос и насторожилась.

Он сделал несколько шагов в мою сторону и остановился позади. Со второго этажа доносилась музыка, но я практически ничего не слышала в эту минуту, потому что удары собственного сердца заглушали посторонние звуки. Медленно повернулась к Глебу и посмотрела в его лицо.

– Скажешь, что за бегство, или я должен развить в себе способности телепатии? – спросил он.

Я решила, что, либо сейчас, либо никогда, и набрав в легкие воздух, произнесла сбивчивым и неуверенным голосом:

– Ты зачем меня сюда позвал? Мой ответ по-прежнему «нет».

Я не стану твоей женой ради удочерения Нади. Однажды тебе надоест делить со мной постель, а твой уход разобьёт мне сердце. Нет, – повторила я тверже и покачала головой.

Мужские губы дрогнули, а на лице вдруг появилось жесткое выражение.

– Что же, Ксения, это твое право и твой выбор. Но прежде чем дать мне свой окончательный ответ, я бы хотел тебе кое-что показать. Идём.

– Я не вернусь в зал.