Мама поневоле

Уверена, что можешь идти?

Я быстро кивнула и, справившись с приступом дурноты, решительно направилась в сторону двери, намереваясь найти своих детей. Все движения давались с трудом, но пока адреналин разгонял кровь по венам, мне точно хватит сил забрать Надю с Максом и покинуть стены этого неприятного места.

– Меня Павел зовут. Я человек Булатова, меня можешь не бояться. Вить, – он позвал парня, который стоял неподалеку. – Головой отвечаешь за нее и детей, я спущусь пока на второй этаж. Детей забирайте, и в машину их всех веди, – распорядился он и перевел на меня невозмутимый взгляд.

Я переводила заторможенный взгляд то на названого Павла, то на Витю, и спустя несколько секунд кивнула. Неужели весь этот кошмар и в самом деле позади, а Булатов, как и обещал, помог нам?

– Вот и хорошо. Витя!

Он отошёл от меня и кивнул парню в мою сторону, и я услышала его грузные удаляющиеся шаги.

– Что вы сделали с Игнатом? – спросила я.

Кем был этот Булатов, которого в узких кругах бандиты, подобные ему, называли мужчину странным прозвищем Глыба? Такой же безумец, как и подлец Большаков?

– Пока ничего, вырубили пару его ребят и вызвали полицию, – ответил парень.

Я вышла из комнаты, слегка пошатываясь, у меня сильно кружилась голова, но желание увидеть детей и убедиться, что с ними все хорошо, было слишком велико. Окончательно успокоюсь лишь тогда, когда обниму Макса и возьму Наденьку на руки.

Из соседей комнаты доносился до боли знакомый плач, я бросилась к двери, но она была заперта.

"– Отойдите! – приказал Витя и подошёл к двери.

Уверенным движением ноги он вынес дверь, и я увидела Надю и Максима. Дети сидели в углу комнаты и жались друг к другу. Мой мальчик держал сестрёнку на руках и пытался ее успокоить, она вздрагивала всем своим крошечным тельцем и, прижимаясь к нему, звала меня. Мое сердце готово было разорваться в клочья от этой сцены, я со всех ног бросилась к детям, позабыв о боли, позабыв обо всем на свете.

– Мама? – в голосе Максима послышались радостные нотки. – Мамочка!

Я обнимала детей, прижимала к себе, целовала их, и из моих глаз текли слезы радости, оттого, что с ними все хорошо. Я подхватила Надюшу на ручки.

– Тише, мои хорошие, я здесь… Я больше никому вас не отдам. Тише… – успокаивала я плачущих детей.

– Мам, у тебя губа сильно разбита...