Мандаринка на Новый Год (СИ)

— Самойлов, — она говорит как-то… с какой-то внезапной хрипотцой, — а ты в «сексе по телефону» не подрабатываешь?

— Что, узнала голос? — хохотнул Ник, ей не удалось застать его врасплох.

Люба ответно рассмеялась.

— Так это ты, мой могучий Супермен в облегающем трико, — произнесла она нарочито томно. — Твоя кошечка-царапка по тебе так скучала, сладкий.

— Я тоже по тебе скучал, — ответил вдруг он совершенно серьезно."

"Снова она молчит. И снова он ругается про себя на свою несдержанность, внезапную откровенность.

А потом она отвечает — так неожиданно, что у него перебивает дыхание от ее слов.

— Ник, знаешь… Мне… мне было очень хорошо с тобой. Правда. Ты хотел вчера, чтобы я сказала. Так вот, — она вздохнула, словно решаясь. — Я кончила вчера. Когда ты меня… — она все-таки задохнулась своими словами, их откровенностью. Ник не сдержался и выругался. Капец какой-то. Придется еще раз идти в душ. В холодный.

— Ты чего там ругаешься?

— У меня из-за тебя стояк, — сказал прямо. Удивляться уже перестал — тому, что говорит об этом.

Тому, что его несет и, главное, в каком направлении. Этому совершенно новому желанию говорить с ней, хотя бы говорить с ней так откровенно. Раз уж нельзя Любу вот прямо сейчас подмять под себя и… Он застонал.

— Так все плохо? — он не знает, но ее там тоже несет. И она тоже там замирает от каждого слова, прижимая плотнее телефон к уху. И для нее это все тоже в первый раз. Вот такие откровенные разговоры. Раньше просто не было повода и не с кем. А с ним…

— Дискомфортно, знаешь ли! А мастурбация — это давно не наш метод.

Так что придется страдать и терпеть.

— А что — когда-то это был ваш метод?!

— Все мальчишки делают это, — Ник ничуть не обескуражено хмыкнул. — В определенном возрасте. Но это было давненько и, боюсь, я уже порядком подзабыл технику.

— Кошмар, — он не видит, но она там теперь улыбается от уха до уха. — Вы ужасно порочны, Николя!

— А что, воспитанные дамы этого не делают?

— Фи! Конечно, нет! И, вообще, я не понимаю, о чем ты говоришь!

— Да? — Ник усмехается.

 — А скажи мне, Любаша, где сейчас твои руки?

Тут только до нее доходит, что свободную руку она неосознанно зажала между бедрами. Черт знает сколько времени назад, кажется, почти с самого начала разговора с ним. Но это не потому… не то… Она резко засовывает руку под подушку.

— А твои?!

— Одной рукой я держу вашу фотографию… а другой я думаю о вас…

Люба не выдержала и снова расхохоталась. Ник тоже, потом что-то сказал невнятно.