Это сейчас близкий родственник, находящийся в не столь отдаленных местах, воспринимается людьми как некий знак отличия. Иметь в анамнезе пару лет отсидки или по крайней мере племянника-братка стало чуть ли не престижным для любого человека, стремящегося сделать карьеру. Но в 1980 году ситуация была полярной. Брат-уголовник! Просто катастрофа!
– Мамуля, – задрожал Костик, – как же так, у меня по всем анкетам проходит лишь Марьяна, а если в КПСС вступать? Не могу же я в партийных документах врать? Ну и учудила ты, раз уж отдала сыночка, так и оформили бы все по-человечески.
А то вон сколько новостей, и тетка у меня, оказывается, была, и брат есть! А Яна-то – ни гугу, ай да сестренка!
– Наталья не могла усыновить Славу, – шепнула мать.
– Почему? – удивился Котя.
– Она никогда не была замужем, а одиноким женщинам детей не дают, – пояснила директриса.
– Вот новость так новость, – не успокаивался Котик. – Господи, ну как теперь в КПСС вступать.
Но имевшая в письменном столе красную книжечку с профилем В.
И. Ленина мать неожиданно высказала диссидентские настроения:
– Значит, не вступай!
– Да, – заныл Котя, – в институте все говорят, на гастроли за границу только партийных берут. Значит, уголовнику помочь хочешь, а меня, родного сына, побоку.
– Но Слава тоже мой сын, – возразила Анна Федоровна.
– Что-то ты об этом поздно вспомнила, – парировал всегда вежливый Котик.
В первый раз они поругались по-настоящему. Вечером Анна Федоровна нарушила тягостное молчание и сказала сыну:
– Вот что, Котя, не волнуйся.
Никто ничего не узнает. Славик не указан и в моих анкетах. Вернется, скажем соседям – двоюродный брат.
– Он что, здесь жить станет, с тобой? – испугался Костя.
– Нет, конечно, – ответила Анна Федоровна, – вернется по месту прописки, в квартиру Натальи.
В 1983 году Слава вышел. Никакой радости встреча братьям не доставила. Так, посидели рядом, дивясь на свое редкое сходство, поболтали. Честно признаться, разговаривать им было особенно не о чем.
Котик трещал о новых фильмах Феллини и Антониони, восторгался постановками Юрия Любимова, Славик молча кивал головой, старательно пряча левую руку, где на среднем пальце красовался вытатуированный перстень.
На свободе младший Катуков пробыл недолго. Примерно через полгода вновь загремел в Бутырку, уже за кражу. Теперь с передачами в угрюмый двор на Новослободской улице бегала Анна Федоровна.
