Увидав золотые буквы ФСБ, женщина покраснела:
– Ой!
– Не стоит пугаться, – великодушно сказала я, – дело щекотливое, давайте потолкуем, и, если кто войдет, скажите, будто нанимаете меня на работу уборщицей, хорошо?
Домоуправша кивнула.
– Ну и отлично, для начала представьтесь.
– Самойлова Ирина Федоровна, 1952 года рождения, – пробормотала собеседница.
Похоже, она слишком испугалась.
– Милая Ирина Федоровна, – решила я ее успокоить, – лично к вам у нашей службы претензий нет, нас интересует только Молотова, расскажите о ней поподробней.
Самойлова вытащила из сейфа толстую книгу и принялась путано вводить меня в курс дела.
– Дом наш, – запиналась Ирина Федоровна, – особенный, другого такого во всей Москве не сыщешь. Во-первых, стоит крайне удобно, в двух шагах от метро, рядом чудесный парк, настоящий лес, а до центра рукой подать: всего пять остановок на подземке – и Красная площадь.
Но главная достопримечательность здания оказалась не в этом. Красивый дом построили в конце сороковых годов по личному распоряжению Сталина.
Вождь народов загорелся тогда идеей собрать под одной крышей элиту научного мира, докторов наук и профессуру. Здание замышлялось как кооператив нового быта. В подвальных помещениях расположились прачечная, столовая, библиотека, магазины и даже небольшой кинозал. Ничто не должно было отвлекать ученых от работы, все предприятия обслуги находились под рукой.
Под стать оказались и апартаменты, сплошь трех– и четырехкомнатные квартиры. Огромные пространства, высота потолка 3.
70, кухни зашкаливали за двадцать метров, ванные превышали десять, а по коридорам дети и внуки катались на велосипедах.
Шли годы, дом жил своей жизнью, старательно отгораживаясь от чужаков. Старики-ученые, получившие ордера из рук самого Иосифа Виссарионовича, благополучно сходили в могилу, на смену им подрастали дети, тоже становившиеся докторами наук и профессорами. Кое-кто из бездетных вдов с удовольствием продали бы сейчас несуразные гигантские квартиры и переселились в маленькие однокомнатные.
Но совет жильцов всячески противился проникновению в «крепость» посторонних. Квартиру в элитарном здании мог получить только ученый и член его семьи. Пару раз чужаки все же вселялись в цитадель. Например, Ада Львовна из 75-й прописала у себя племянника, владельца небольшого ресторанчика, и правление кооператива не смогло ничего поделать. Но стоило парню въехать после смерти благодетельницы в роскошные комнаты, как начались чудеса.
