Ну и как поступить теперь? Сделать вид, будто ничего не произошло, выбросить кассету и жить спокойно дальше? Нет, подобное не для меня. Мамочка всегда твердила:
– Детка, у супругов не должно существовать тайн друг от друга. Муж и жена – единый организм.
Хорошо ей было так рассуждать, имея дома папу, который, по-моему, даже и не подозревал, что на свете существуют другие женщины, кроме обожаемой супруги! Нет, следует поговорить с Мишей.
Я пошла за телефонной книжкой. Ну где вы найдете жену, которая не помнит наизусть номера телефонов супруга? Полюбуйтесь – она перед вами.
Я никогда не звоню Мише ни на работу, ни на мобильный.
Сотовый не отвечал, и пришлось набрать другие цифры.
– Фирма «Вихрь», – раздался приятный женский голос, – слушаем внимательно.
– Позовите Мишу.
– Это ты, Танечка? – обрадовалась невидимая собеседница.
– Нет, – тихо ответила я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок, – нет, скажите, жена беспокоит.
Голос моментально стал холодно-официальным:
– Михаил Анатольевич уехал в филиал, позвоните на мобильный.
Трясущимися пальцами я принялась вновь тыкать в кнопки. Танечка! Видали? Да вся контора знает про любовницу! Большего позора мне до сих пор не приходилось переживать.
Я упорно пыталась дозвониться и наконец услышала:
– Алло!
– Миша, пожалуйста, приезжай домой.
– Что случилось? – испугался супруг. – Ты заболела?
– Абсолютно здорова, – заверила я его, – поговорить надо.
– Милая, извини, страшно занят, никак раньше девяти не получится.
– Пожалуйста, приезжай немедленно, тут неприятность случилась!
– Что? С Наташей поругалась?
Муж был, как всегда, приветлив и ласков, но в последнем вопросе мне послышалась издевка.
Да, самая большая неприятность, которая могла со мной приключиться, – это скандал с домработницей."
"– Не расстраивайся, дорогая, – утешал Миша, – выгоним нахалку, другую наймем, тебе вредно волноваться, мигрень начнется. Вот что, сейчас же вели ей идти домой, а сама ложись и отдохни.
Я зашвырнула трубку на диван и принялась смотреть в окно.
По тротуару бежали люди: мужчины с портфелями, женщины с сумками, бабки с колясками… Все куда-то спешили, только мне на этом празднике жизни не нашлось места, мне было незачем выходить из дому, да и некуда.
Дальше я действовала автоматически.
Сначала положила Мише на кровать кассету. Потом написала записку: «В моей смерти прошу никого не винить» – и пришпилила ее булавкой к подушке, потом пошла в прихожую и тщательно оделась.
