Онлайн-библиотека книг
Ты же в механике – ас. Пошёл бы, глянул на минутку, помог человеку, а потом уж поедем обедать.
– Вот так-то! – говорит водитель торжествующим тоном. – Как что с карбюратором, так Артёма зовём, а как повыпендриваться, так Артём – козёл отпущения.
И идёт вразвалочку в приёмный покой, довольный, что оказался в центре внимания и проучил зануду-лепилу. Находит там доктора Творожникова и прямо к нему, да нетерпеливо так, требовательно:
– Ну чё тут с тачкой у вас стряслось?
– Спокойненько-спокойненько, – отзывается доктор, – не будем нервничать.
– Хули мне тут нервничать! Я жрать хочу, мне на обед ехать. Давай по-быстрому показывай, что за херня у тебя с карбюратором…
…Проходит полчаса, сорок минут… Голодные фельдшера матерят всё на свете: ребята рослые, жрать охота. Наш Николай Бенедиктыч выжидает ещё чуток, снова идёт в приёмный покой. И к доктору:
– Ну как там мой водитель? Где он?
– У вашего водителя, коллега, дебют шизофрении, – докладывает дежурный врач. – Он вдобавок ещё и буйный. Вон, сидит в тигрятнике, возбуждение на пике… картина типичная.
Николай Бенедиктыч подходит к клетке, в которой бьётся его водитель.
– Ну что? – спрашивает.
– Ну, сука! – тот при виде доктора аж зубами заскрежетал. – Сука, я выйду, узнаешь почём…
– А ты так и не понял смысла урока? – доброжелательно, ласково даже спрашивает его доктор Синяков. – Говорили тебе, дураку: не надо ссориться с психиатрами.
* * *Года через полтора полноценной психиатрической практики Гуревич, если б захотел, мог бы стать душой любой компании, рассказывая (без имён, разумеется) о маниях, причудах, высказываниях и поступках своих пациентов.
Было, конечно, было от чего скиснуть. Хотя на работе Гуревич держался молодцом, слыл внимательным к пациентам. Унаследовал от отца глубокий задушевный баритон, и, хотя стихов не декламировал, больные как-то успокаивались после беседы и стремились встретиться вновь, рассказать доктору всё, что их мучило. Гуревич слушал, участливо глядя в лицо больного, кивая и никогда никого не прерывая.
