Не удержалась от публикации такой замечательной грязи, позволявшей прихлопнуть Инну одним движением. Причем прихлопнуть – это слабо сказано: практически исключить возможность восстановления как бизнеса, так и репутации. Что в данном случае одно и то же. На волне дела о маньяке весть распространилась быстро и сработала куда эффектнее, чем неудачные селфи в невыгодных ракурсах и антураже. Вот только умысел на очернение тут тоже доказывался намного проще, чем в случае с неудачными селфи.
Инну ответ удовлетворил, но лишь частично, оказывается, заботило ее другое.
– За мной тут какие-то мудаки начали следить, – сказала она и сама как будто смутилась от того, что произнесла это.
– Какие еще мудаки?
– Да черт его знает. Я сначала думала – мерещится мне. Не хотела даже говорить. Но… что-то больно уж настойчиво ходят.
Я махнул рукой Виктории, чтобы она подошла.
– Под окнами вчера какой-то хмырь в капюшоне стоял. Потом показалось мне, что на улице за мной тоже идут. Могла б ущипнуть себя, чтоб разбудить, ущипнула бы.
Да только наяву все было. Потом как в детективах. Зашла в магазин, походила там, пошарахалась из угла в угол. Вышла на улицу, смотрю – нет никого. Метров сто прошла, снова почувствовала, что глаз ко мне приклеен. Резко обернулась, а он там. Высокий, плечистый, в черной куртке, капюшон по самый нос надвинут. Пугают, похоже.
– Кто, думаете? – обеспокоенно нахмурилась Виктория.
– Думаю, это кто-то из моих франчайзи. Чувствуют себя обманутыми. Хотят, чтобы деньги вернула.
Так, наверное. Школы-то мои накрылись, им теперь тоже вроде как нечего продавать. А кто еще? Или Генька сам? Но нет… Он, конечно, мудак, но чтоб так пугать, вряд ли. А денег-то у меня теперь и нет. Так что запугивать бесполезно. Я бы рада, может, отдать, да нечего.
– А прямые просьбы от ваших партнеров поступали? – уточнил я.
– Пишут письма, интересуются, проклинают. А вчера и позавчера вечером, как только я легла спать, начали звонить в домофон. Звонят и молчат. Я не открываю, само собой, но что-то не по себе стало.
Сейчас бы спать ложиться, а я боюсь, честное слово – боюсь. Никогда со мной такого не было.
Услышав о домофоне, Виктория задумалась и почему-то расстроилась.
– Звонки по домофону, конечно, могут быть средством запугивания, но больше похоже на проверку: дома или нет, – наконец сделала предположение Вика. – Нехорошо.
Было решено понаблюдать за ситуацией один день и одну ночь, а потом идти с заявлением в полицию.
