Тошка ошеломленно глядела на него, не веря себе. Неужели этот человек настолько глуп и слеп?! Он что, ничего не понимает?!
Она заставила себя встать, хотя ноги подкашивались, вцепилась в край стола.
– Слушай, – голос ее звучал умоляюще, – отпусти меня, а?
– Это… ты чего?! – остолбенел охранник. – Куда я тебя отпущу?
– Туда! – Тошка махнула рукой в сторону двери. – Как ты не понимаешь, он меня убьет! Гарик, пожалуйста! Он меня убьет, а тебя сделает соучастником убийства!
– Да он нормальный мужик, Синеглазка, чё ты…
– Прошу тебя! Гарик, он едет сюда, чтобы закончить все со мной, клянусь! Поверь мне!
– Это… Сядь на стул!
– Пожалуйста! Умоляю!
– Сядь, я тебе сказал!
Тошка открыла рот, но по лицу охранника поняла: любые слова будут напрасны.
Ей не убедить его, не вымолить пощады, потому что он создал свою картину происходящего и будет цепляться за нее до конца. А она, Тошка, пытается ее разрушить.
– Сиди и не вякай больше! – зло приказал Черный. – Вот так обращаешься с вами как с людьми, а вы…
Девушка бессильно опустила голову на руки и замолчала.
Гарик удовлетворенно хмыкнул, прислонился спиной к двери и стал ждать человека, который должен все решить.
* * *Под ногами у Максима хлюпала вода. Весь берег был затоплен, а оборачиваться он запретил себе уже давно, догадываясь, что ничего хорошего за спиной не увидит. Когда он в последний раз взглянул на то, что называл прежде лесом, там сновали стремительные серебристые силуэты. И Максим знал, что это не птицы.
Нырять становилось все труднее, потому что вода загустела, как хорошо уварившийся сок. Но Максим упорно продолжал и каждый раз, выныривая, со страхом отводил глаза от нависающего совсем низко неба, которое уже не было небом, – так же, как и лес теперь не был лесом. После очередной неудачи Арефьеву пришло в голову, что можно уже наконец бросить эту затею – все равно монету он не достанет со дна, это ясно. Но так же ясно было и то, что без монеты в этом странном месте ему быстро придет конец.
Один раз, едва лишь вынырнув, он снова увидел обрыв, а на нем – девушку Пашу, бегущую навстречу дюжине верховых. Когда верховые приблизились, Арефьев рассмотрел, что лица их мрачны.
– Ой, беда, родненькие! – заголосила девушка, не успели они окружить ее. – Ольга Павловна! Она! Ох… Сказать не могу!"
"Девушка опустилась на колени, перекрестилась.
Где она?! – рявкнул спешившийся первым мужик в широкой красной рубахе.
