Как-никак, мне предстояло войти в летописи, и я хотел выглядеть так, чтобы потомки проникались благоговением, читая обо мне.
Я как следует продумал, что расскажу Рудольфу, и решил, что буду избегать лжи. История приобретения рукописи сложилась сама: я встретил отшельника, который показал мне, как извлекать золото из камня, и я убедил его продать мне манускрипт, рассчитывая преподнести его королю. Заключив сделку, отшельник немедленно покинул Прагу, и где он находится сейчас, я не знаю.
Проговорив свою речь вслух, я вдруг замер посреди комнаты и вскрикнул, точно укушенный.
Мешок! Деньги, мое состояние, вырученное от продажи всего, чем я владел, – он остался в подземелье! Поразительно, но я и не вспомнил о нем, поглощенный рукописью. Я поспешно выбежал из дома и устремился в «Хромое Копыто», молясь про себя, чтобы Молли хватило смекалки спрятать мешок в доме, а не оставлять его на виду.
Забавно устроен человек… Еще день назад я готов был отдать все, что скопил за свою жизнь, в обмен на рукопись – и считал бы, что совершил удачную сделку.
Но теперь, уже владея манускриптом, я начинал сыпать проклятиями при мысли о том, что мои деньги могут достаться кому-то другому – вору или грабителю… Мне вовсе не хотелось расставаться с ними! Я забыл об осторожности, о том, что нельзя больше появляться возле дома Якоба, и думал лишь об одном: о мешке, что лежал на столе в подземелье.
Но, к счастью, мне не удалось осуществить свое рискованное намерение – проникнуть в дом старика и разыскать там свои деньги.
На полпути меня окликнул женский голос, и я увидел Молли, спешащую ко мне изо всех сил.
– Полдороги бегу за вами, господин Эдвард, – пожаловалась она. – А вы так несетесь, словно за вами черти гонятся. Не иначе… – тут она посмотрела по сторонам и понизила голос, – в дом покойника?
– Деньги… – начал я, но служанка замахала руками, не дав мне договорить.
– Ох, об этом и не печальтесь! Я все сделала в лучшем виде!
– Где они?!
– Я погрузила ваш мешок в ту же тачку… ну, вы знаете, о чем я… и увезла к себе.
Конечно, оно тяжеловато мне далось – тащить такую тяжесть по лестнице из подземелья, но подумалось: вот оставлю я мешок здесь, а ну как кто-нибудь объявится раньше времени у господина Якоба? И наткнется на монеты? Вот от греха подальше и прибрала его, чтобы сберечь ваше добро.
Если бы не гудящий вокруг человеческий улей, я бы расцеловал Молли в обе щеки. Ее преданность растрогала меня, и я во второй раз подумал, что становлюсь сентиментальным.
