Встреться мне Молли раньше, и мы могли бы горы своротить! Послушная женщина, хорошенькая, неглупая, да еще и не теряющая присутствия духа ни при каких обстоятельствах – разве мужчине нужно что-то большее?"
"– Ты моя голубка! Без тебя мне бы пропасть, крошка, – ласково сказал я, и она расцвела, довольная похвалой.
Вглядевшись в ее лицо, я заметил, что она выглядит усталой и изможденной. Немудрено, если вспомнить, что ей пришлось проделать прошлой ночью. Не всякий мужчина способен на такое!
Я мысленно поклялся вознаградить служанку по заслугам, а пока направился к ее дому – Молли жила неподалеку, снимала комнатку у одной ворчливой вдовы.
– Послушай, – сказал я ей, развязав мешок, – мне хотелось бы вознаградить тебя за твою преданность. Вот, возьми. – С этими словами я протянул Молли изумрудное ожерелье, доставшееся мне от Джейн Ди.
Увидев, что я ей предлагаю, служанка изменилась в лице.
– Бери, бери! – Я почти насильно вручил ей драгоценность. – Оно твое. Поступай с ним как хочешь.
Молли спрятала мешок в огромный кованый сундук, стоявший возле окна и служивший ей скамьей.
Я попробовал поднять его и не преуспел. Подумалось, что нет никакого смысла волочить на виду у всей Праги мое золото, если здесь оно пребывает в сохранности. Молли верна мне и честна, на нее можно положиться, а никому из воров не придет в голову, какие ценности могут храниться в сундуке у простой служанки. Так что, поразмыслив, я сообщил малышке, что пока оставлю мешок у нее, но вскорости заберу.
Она едва кивнула, ошеломленная моим щедрым подарком, и я видел, что девчонка глаз не может отвести от зеленых камней. Усмехнувшись, я распрощался с ней и отправился назад в свою башню, не привлекая ничьего внимания.
Определенно, ангелы благоволили мне в этом деле.
* * *Говорить ли о том, как воспринял король мой рассказ? Видя по настойчивости, с которой я добивался срочной аудиенции, что дело мое и впрямь серьезно, он ожидал чего-то необычного… Но и его воображения не хватило на то, чтобы представить, с чем я пришел.
Сперва он отнесся к моим словам недоверчиво и даже выразил досаду тем, что я посмел требовать монаршего внимания по столь вздорному поводу. Но чем дальше я рассказывал, тем внимательнее слушал Рудольф. Когда я упомянул о золоте, спрятанном в тайнике, глаза его сверкнули, но он промолчал. Когда я признался, сколько потребовал от меня владелец манускрипта (здесь я не стал хитрить), Рудольф изменился в лице, но промолчал.
