Марь

Но пальцы сжимались все сильнее. Как и зубы.

— Начинать орать? — спросила эта язвительно. — Или выпьем кофею?

— Кофею!

Наконец здравый смысл возобладал над злостью. По всему выходило, что мажор — это не мальчик, а девочка. И девочка не простая, а находящаяся в самом близком родстве с Михалычем. Портить отношения с Михалычем из-за какой-то малолетней дуры не хотелось. Было и еще что-то, какая-то не до конца додуманная мысль, которая надоедливо зудела в черепной коробке.

— Хороший мальчик! — сказала мажорка, обернувшись и с вызовом глядя на Ареса снизу вверх.

— Хотел бы я сказать, что и ты тоже хорошая девочка. Но не поворачивается язык.

Она разглядывала его нагло и совершенно бесцеремонно своими большими небесно-синими глазюками. А если ей можно, то и ему не грех!

Девица была мелкая, худая, пацанистая. В том смысле, что и спереди мало чем отличалась от мальчишки. Не было у нее ни приятных мужскому глазу округлостей, ни еще более приятных выпуклостей в нужных местах. Так… намеки на округлости и выпуклости.

Если бы не лицо, глазастое, скуластое и злое, девица запросто сошла бы за пацана. Вот лицо, что ни говори, было вполне симпатичное, хоть и совершенно не накрашенное. Впрочем, отсутствие косметики Apec считал достоинством, а не недостатком. Должно же у этой выдры быть хоть какое-то достоинство!

— Насмотрелся? — спросила выдра, ловко соскользнула со стула и, вихляя тощими бедрами, направилась к кофемашине.

— Было бы на что, — пробормотал Apec себе под нос, но выдра его услышала, обернулась и иронично приподняла бровь.

— Ты тоже не мужчина мечты, — сказала она с наглой ухмылкой, а потом добавила: — Еще и на ногах плохо держишься. Чуть что, сразу валишься на землю.

И вот тут все сложилось у Ареса в голове. Встали на место недостающие детали картинки. И знакомый голос, и рев мотоцикла, и зубодробительное раздражение от общения.

— Бабулечка, ты ли это? — спросил он радостно.

— Я, внучок, я! — ответила она так же радостно. — Не чаяла свидеться. А ты сам… приперся.

— Так я не к тебе, бабулечка!

— Так и слава богу, внучок! Какой тебе кофей: эспрессо, латте, капучино?

— Мне черный. Большую чашку.

— Хочешь сказать, кофемашина тебя не прельщает?

— Хочешь сказать, ты не умеешь варить нормальный кофе?

Выдра возмущенно фыркнула и сняла с полки медную турку."

"— А чего приперся? — спросила, щедро насыпая в турку кофе.

— К папеньке твоему. Который с ружьем.

— Зачем?

— Обсудить странности поведения его дочурки.